Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Судя по рассказам Володи, это были совсем не Законы Ньютона и не теормех, а скорее «Конструирование приборов и установок», которое Саша в МИФИ терпеть не мог.
Однако преподаватель ему понравился: вдумчивый, серьёзный с прямым носом и круглым купеческим лицом.
— Николай Филиппович, из того, что было до июля прошлого года я не помню практически ничего, — признался Саша.
— Со столярным делом всё не так плохо, — заметил Лабзин. — Вспомните. И с цепной передачей для велосипеда — тоже. Какие вы ещё знаете механические передачи?
Саша про шестерёнки и ремни из будущего немного помнил, так что Лабзин был доволен, и урок закончился тем, что Саша нарисовал очередной чертёж инновационного вагона со сквозным проходом.
Лабзин посмотрел, задумался, сказал, что это не совсем его специальность, но пообещал устроить экскурсию на Александровский литейно-механическом завод.
— Мне вас бог послал! — сказал Саша.
Похоже, он действительно нашёл человека, которого можно грузить изобретениями, не имеющими отношения к электричеству.
Саша успешно напросился на химию, тем более, что химика пригласили к Никсе. Им оказался сорокалетний профессор Алексей Иванович Ходнев, бывший преподаватель Харьковского университета, доктор физики и химии, переехавший в Петербург и переключившийся в последние годы на публичные лекции.
Заниматься с Сашей и Никсой профессор должен был отдельно. Видимо, мама поняла, что Саша будет блистать, как на физике и математике, и решила разделить великих князей, чтобы Никса не комплексовал.
Честно говоря, химию Саша всегда знал гораздо хуже и физики, и математики.
Ходнев имел прямой нос, подбородок с ямочкой, чёрные брови, усы, бакенбарды и совершенно невозможной высоты лоб. Саша решил, что это и называется «яйцеголовый». Возможно дело было в лысине, разделённой посередине протуберанцем волос.
Профессор пришёл как положено в мундире статского советника и при орденах. Точнее орден был один: святой Анны третьей степени.
— Дмитрий Иванович Менделеев очень лестно о вас отзывался, Ваше Императорское Высочество, — начал Ходнев.
— Вы знакомы?
— Да, я присутствовал на защите его магистерской диссертации.
— Здорово, — восхитился Саша, — надеюсь, вы были не слишком строгим оппонентом.
— Сделал несколько замечаний, — признался Ходнев. — Давайте я немного поспрашиваю, чтобы не рассказывать то, что вам и так известно.
