Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Великая сила! Как только устояла российская монархия!"
"— Не иронизируй. Революции начинаются с подобных «клубов по интересам».
— Папа, я отказываюсь видеть какой-либо криминал в любой организации, даже тайной, если только они не делают взрывчатку, не скупают оружие, не организуют повстанческие отряды и не готовят убийства политических и общественных деятелей. Не было такого?
— Не нашли. Утверждали на допросах, что собирались добиваться всего путем реформ. По крайней мере, Костомаров.
— Тогда вообще не за что упрекнуть, — заметил Саша.
— Не расстреляли, — поморщился отец, — на каторгу тоже не отправили. В основном, сослали. Иногда после крепости. Костомарова — в Саратов. Тараса Шевченко отдали в солдаты.
— Понятно, — кивнул Саша. — Надеюсь ты всех простил?
— Все вернулись, — уклончиво ответил папа. — А Костомарову по ходатайству Ковалевского теперь разрешено преподавать.
— Ковалевского? Это радует. А то он упал в моих глазах.
— Саша, ты ведь не просто так просишься на лекции Костомарова? — спросил папа. — Ты видел его в будущем?
— Я читал его книги. Просто очень известный историк. После третьей революции его работы были практически запрещены, пока не наступила оттепель накануне четвертой революции, после неё их снова начали массово издавать. Кирилло-Мефодиевского братство практически забыто, по крайней мере, я о нём не слышал.
— Ну, ладно, — смирился царь, — походи на лекции.
— А как насчёт Казанских студентов? — всё-таки спросил Саша.
— Они могут перепоступить, куда хотят, — поморщился царь. — Но восстанавливать в Казанском университете мы их не будем. Они знали, на что шли.
И Саша пожалел, что не успел построить университет на базе школы Магницкого. Он бы принял без экзаменов.
На лекцию Костомарова Саша затащил Кропоткина.
Профессор имел высокий лоб, зачесанные на сторону волосы, круглые очки, усы и бороду. Носил небольших размеров хорват под воротником сорочки и гражданский сюртук.
Читал Николай Иванович тихим голосом, изрядно шепелявил и произносил слова на украинский лад.
Лекция была как раз о Грозном и мерзости тирании.
А 27 ноября произошло событие, которое отвлекло Сашу и от Костомарова, и от его лекций.
