Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Не упертый?
— Если они решат, что всякая помощь от правительства есть взятка, которую брать — только мараться, будет гораздо хуже. Надеюсь, что пока не так.
Царь, кажется, колебался.
— Ладно, дальше, — милостиво разрешил он.
— Я ездил в Москву не ради студентов, а ради открытия Склифосовского. И оно совершено. Он это сделал! Мы выделили бактерию туберкулёза, и это даёт шанс всем больным. Я считаю, что автор заслуживает Демидовской премии в двойном размере и чина действительного тайного советника.
— Саш, автор — ты, — заметил папа.
— Моя только идея. У меня руки не доходят, чтобы всё воплотить. Я не могу влезать в каждую деталь. А значит, мне нужны помощники. Николай Васильевич — отличный помощник!
— Саша, действительный тайный советник — это генеральский чин, — сказал царь. — А он только студент, твой Склифосовский.
— Он гениальный студент. Папа, спроси Пирогова, насколько важно то, что мы сделали. Думаю, он понимает.
— Хорошо, я подумаю, — сказал царь.
— Я ничего не прошу для себя, — заметил Саша.
"— Наслышан, — усмехнулся царь.
— Гогель Григорий Федорович недавно просветил меня, чей хлеб я ем. А если согласно «Положению об императорской фамилии», получаю жалованье из казны, я просто обязан стараться сберечь казенную копейку. Поэтому и торговался. Деньги не мои. И без меня транжирятся.
— Я бы не называл «тряпками» мундиры русских полков, — заметил папа.
— Извиняюсь, — согласился Саша. — Но это не делает их дешевле.
— Это к Мама, — сказал царь. — Сокращением расходов на одежду для Маши у неё Тютчева занимается.
— Хорошо, — кивнул Саша. — Обсужу с Анной Федоровной.
— Что ты делал у раскольников? — спросил император.
— Смотрел на верёвку и печати на алтаре, папа. Это стоило увидеть собственными глазами.
— Раскольничьи иконы, росписи и ризы, — уточнил царь.
— Не пройдёт и века, как это станет совершенно неважно, и только специалисты будут способны отличить одни от других. А узнав о преследованиях за такие мелочи, как двоеперстие и написание христова имени, плечами пожмут, если не покрутят пальцем у виска.
