Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Но отказаться от своих взглядов ради теплого места воспитателя великих князей в силу своей честности и принципиальности он, Зиновьев, никак не может. И не будет стремиться к популярности у ультра-либеральной партии. А потому режет государю всю правду матку с солдатской прямотой.
Надо заметить, что Зиновьев, освободивший своих крестьян до реформы, к ультра-консервативной партии тоже не относился. Так что свою пещерность несколько преувеличивал.
Царь солдатскую прямоту оценил, обласкал, успокоил и ехать позволил, но было ясно, что Зиновьев вряд ли задержится при Николае позже 8 сентября — его совершеннолетия.
Не то, чтобы Саша жалел об этом.
Утром, когда Саша взялся за редактуру отчёта, Киссинджер ещё дрых на подушке, так что его не пришлось сгонять с черновика.
Правку Саша вносил острым карандашом во избежание клякс. К обеду отчёт был испещрён пометками на полях и сносками с многочисленными звездочками, вопросами и восклицательными знаками, так что напоминал рукописи Льва Толстого.
Саша посмотрел на это с неизбывной тоской, но отложил до после обеда.
Почуяв котлетный аромат, Киссинджер приоткрыл глаз, повёл носом, пошевелил усами, привстал на подушке, потянулся, воздев хвост к потолку, и, наконец, перебрался с подушки на колени к хозяину и принял посильное участие в мероприятии, уничтожив заметную часть Сашиных котлет.
Пока хозяин пил чай, рыжий, отобедав, перебрался на отчёт дрыхнуь.
— Генрих! — обратился к нему Саша.
Вежливо взял кота и аккуратно перенёс на кресло.
— Мя! — возмутился Киссинджер.
Фыркнул и в два прыжка, по маршруту со стула на стол, вернулся на отчёт.
Взаимоприемлемый компромисс был достигнут перемещением Киссинджера на колени с чесанием за ухом и активным поглаживанием. Генрих смирился и заурчал.
Саша представил себе, как будет перепечатывать все пятьдесят страниц со всеми комментариями, и ему стало совсем тоскливо.
Жуковскую что ли припахать? Александра Васильевна, конечно, не откажет, но ещё месяц будет печатать одним пальцем. Быстрее не научишь.
Так что лучше уж самому.
Он вздохнул, вспомнив о своём ноутбуке. Может, теплый ламповый компьютер изобрести?
И выбить под него пару залов Зимнего.
Элемента индия всё равно нет, где его взять неизвестно, а без него полупроводниковый диод не сделаешь.
