Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу.
— Саша, — вмешалась мама, — Костя рассказывал, что они с Санни вызывали духа Петра Первого с помощью твоего ужасного ватмана, и получили конкретные ответы.
— Это говорит только о том, что дядя Костя несколько умнее Дэниела Юма, — объяснил Саша. — И что сказал дух Петра Великого?
— Что все твои предсказания верны, — призналась мама. — Будешь с этим спорить?
— Нет, это правда. Верны, пока мне не удалось ничего исправить. Но то, что Петр Алексеевич сказал это дяде Косте, говорит только о том, что Константин Николаевич мне верит.
«И это не может ни радовать», — добавил про себя Саша.
— Все эти столоверчения не обходятся без чёрта, — заявила мама. — И ты зря с этим играешь!
— Это было давно, — сказал Саша, — и только для того, чтобы продемонстрировать Никсе, как это работает. И черти здесь совершенно ни при чём.
— Откровенно говоря, это слишком глупо для чертей, — заметила Тютчева. — На одном из сеансов дух схватил графа Бобринского за правую ногу и заставил его вертеться вместе со стулом, на котором он сидел. Чрезвычайно игриво для духа! Хотелось бы представить себе другой мир несколько серьезнее нашего, но те, кто возвращаются из него, кажется, очень шаловливы. Зачем духам проявлять себя этими глупыми прикосновениями, щипанием, поглаживанием, похлопыванием — всем тем, что умный человек с плотью и с кровью никогда бы себе не позволил?
Саша усмехнулся.
— Ваше Императорское Высочество, вы знаете ответ? — спросил Тютчева.
— Конечно, Анна Фёдоровна, — сказал Саша. — А отчего после того, как я показал простой и совершенно бесплатный способ спиритизма все до сих пор бегут к Юму? Ради острых ощущений. Поэтому к вертящимся столам для развлечения публики неплохо добавить немного театральности.
— Саша, ты зря думаешь, что он шарлатан, — сказала мама.
— Да, — кивнула Тютчева. — Страшнее всего то, что при самом скептическом уме тот, кто присутствовал на сеансах, не может отрицать чего-то действительно сверхъестественного. Нет ни приготовлений, ни приспособлений, — все на виду и все открыто. И сам Юм держится совершенно в стороне.
— Значит, у него есть помощники, — предположил Саша.
— Разве что мы сами, — усмехнулась Анна Фёдоровна."
"— Вы сами — безусловно, — сказал Саша, — но вы только вращаете стол. Остальные эффекты на совести Юма.
— Не было никого, кроме нас, — возразила мама.
