Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу.
— Маш, что ты делаешь? — поинтересовался Саша.
— Ловлю солнечных зайчиков.
— Мария Александровна очень просила купить ей сетку, чтобы поймать солнечные лучи, — объяснила Анна Тютчева, почти год служившая у Маши воспитательницей, — и была очень настойчива, так что ей сделали эту маленькую сетку из тюля.
Саша улыбнулся.
— Маш, солнечные лучи невозможно поймать, — сказал он. — Они слишком быстрые. И не могут быть в покое.
— Как ты? — спросила Маша.
— Гораздо быстрее, — серьёзно сказал Саша, — от Солнца до Земли свет идёт восемь минут.
— А Солнце далеко?
— Ещё бы! Миллионы километров! То есть вёрст.
— Это больше, чем 12 легионов?
— Легионов? — удивился Саша.
— Иисус сказал Петру, что, если он попросит у Бога, Бог пришлет ему двенадцать легионов ангелов, — объяснила Маша.
Саша не помнил точно, сколько солдат в легионе, но явно меньше миллиона.
— Гораздо больше, — сказал он. — Примерно в легион раз.
— Да? — не поверила Маша. — А кажется, что Солнце на небе. Анна Фёдоровна, Саша правду говорит, что до него так далеко?
— Правду, — кивнула Тютчева.
— Но мы же тогда совсем маленькие! — сказала Маша.
И чуть не заплакала.
— Ты знаешь, Маш, меня это тоже ужаснуло, когда мне было пять лет, — улыбнулся Саша. — Но знаешь, в некотором смысле свет можно поймать. Сеточка твоя нагрелась?
Маша наклонилась и потрогала сеточку.
— Тёплая! — улыбнулась она.
— Значит, она поймала свет, — сказал Саша. — Частицы света — фотоны — поглотились твоей сеточкой и нагрели её. Подставь ему ладошку, он и её нагреет. Можно считать, что ты поймала в ладошку свет.
— Фотоны — как шарики? — спросила Маша.
— Ты знаешь, они очень странные, — сказал Саша. — Когда излучаются и поглощаются ведут себя, как шарики, только очень маленькие, поэтому мы их и не видим. А когда распространяются — как волны.
— Как на воде?
— Примерно."
"Саша понял, что ещё немного и он произнесёт волшебное словосочетание: «корпускулярно-волновой дуализм».
И окинул взглядом публику, ожидая, что на него смотрят глазами по семь копеек.
Но ничего подобного. Дамы, если и учили физику, то прочно забыли, так что не удивились. Может, подумали, что отличник Саша пересказывает учебник Ленца. Якоби на них нет.
Саша посмотрел на пыль, что скользила по лучу, и подумал не объяснить ли заодно и Броуновское движение.
Но тут не вытерпел Киссинджер.
