Встреча в Москве захлынула туманом разногласий. Только что вступили в мир новой жизни, а сейчас уже ссоримся как ни в чем не бывало. Я расправляюсь с тревожными мыслями, нанося на живот геленок — временное решение для кожи. Позавтракав и проехав с Лёвой до его дому после долгих дней отсутствия, чувствуем себя как никогда близко....
– Ну, вот и все… – пробормотала, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом.
Я старалась не обращать внимания на сбивчивое дыхание парня, оседавшее на моей шее. Миша стоял сзади, сжимая меня в кольце сильных рук.
– Нет, – прошептал, еле слышно.
Чтобы разобрать, мне пришлось чуть отклонить голову назад, предоставляя его губам больше места для маневра.
– Разве ты не видишь? Оно скрылось… Хотя небо все еще светлое. Даже странно.
– Мое солнце здесь.
Губы на моей шее сменились зубами: он слегка оттянул прохладную кожу.
– Миш…
– Я никуда тебя не отпущу… Разве не ясно?
– Бесполезно, – грустно усмехнулась.
От его горячего сбивчивого дыхания тело превратилось в одну огромную пульсирующую мурашку. Пульсировало всё. Везде.
Его запах. Осторожные прикосновения. И эта многообещающая хрипотца в голосе.
Миша. Мой Миша. Как жаль, что мы подошли к черте.
– Вот бы это была наша первая встреча… Представляешь, мы бы только познакомились.
– Стало быть, все-таки отталкиваешь? – поморщившись, Царев слегка наклонил голову, наблюдая за мной из-под длинных угольных ресниц.
От его потерянного взгляда аж кровь прилила к лицу.
– Ты можешь опоздать на самолет. Пора.
– Давай проведем каникулы вместе? Хочешь – как друзья. Выставки, прогулки, концерты… Без всякой подоплеки.
Он приблизился, я резко отпрянула.
Зажмурилась.
Глупо? Глупо.
Потому что нельзя.
Нельзя давать слабину.
Делать то, о чем потом пожалею.
Спускались мы молча, не глядя друг на друга. Вернувшись в машину, Миша сразу включил радио. И на том спасибо. Незамысловатая попсовая мелодия хоть немного разбавила сгустившийся между нами воздух.
– Проводишь меня? – поинтересовался, когда автомобиль помчался по автобану в аэропорт.
– Да, конечно, – согласилась с гулко ухнувшим в пятки сердцем.
"В аэропорту, как это всегда бывает перед праздниками, наблюдалось столпотворение. Огромный муравейник. Все копошились, спешили куда-то… Только мы, кажется, зависли в собственном трагическом моменте.
Прощаться всегда больно.
Но наша сказка, как выяснилось, изначально была замешана на боли.
– Хочешь, чтобы я остался? Чего молчишь? М? – внимательно разглядывая, Царев притянул меня к себе.
– Тебе пора… – ответила хрипло.
