Встреча в Москве захлынула туманом разногласий. Только что вступили в мир новой жизни, а сейчас уже ссоримся как ни в чем не бывало. Я расправляюсь с тревожными мыслями, нанося на живот геленок — временное решение для кожи. Позавтракав и проехав с Лёвой до его дому после долгих дней отсутствия, чувствуем себя как никогда близко....
– Насильно мил не будешь, Миш…
Сама не знаю зачем это ляпнула: в голове сплошной черный квадрат и белый шум.
– Вот, значит, как? Насильно мил не будешь…
В его глазах калейдоскоп: изумление – вопрос – издевка, а потом будто что-то перемкнуло… Грубо вцепившись в мой локоть, парень оттеснил меня к одному из киосков с сувенирами, туда, где было относительно немноголюдно. Навалился сверху, припечатывая к стене, посмотрел так пристально… аж во рту пересохло. А у самого во взгляде стихийное бедствие. Ядерный апокалипсис. Цунами…
– А если буду? Насильно? Мил? М? – растолкал мои ноги, протискиваясь между ними коленом.
Грубо сжав мои скулы, потянулся к губам. Накрыл их своими. На удивление, мягко. Невесомо. Шумно втянул воздух. Хмыкнул. Пососал верхнюю. Потерся о мой нос своим. Рассмеялся как-то по-детски звонко. Переключился на нижнюю. И, наконец, сталкиваясь с моим языком, издал вибрирующий звук горлом.
– Бля-я…
В следующую секунду он уже целовал меня так, будто я – его собственность. Абсолютно не сдержанно.
Распахнув полы моего пальто, Миша пробрался горячей ладонью под водолазку, сминая кожу, поглаживая, лаская… Умелые пальцы скользнули выше, словно невзначай под бесшовной чашкой бюстгальтера задевая грудь.
– Все-таки мил? М? – нахально рассмеялся, сплющивая каменный сосок. – И насильно, и по обоюдному согласию мил… так ведь? Ну хватит играть в молчанку, Вики. Так мил или нет? Всего одно короткое слово, и на месте пальцев окажутся мои губы.
– Твой рейс… Опоздаешь… ведь…
Пыталась вразумить: только кого?
Себя или его?
– Буду до утра клеймить… – Грубо тискал мою грудь, поочередно играя с одеревеневшими сосками.
Мои коленки стали мягкими.
– Ну, целуй! – приказал вдруг зло. – Посадка на долбанный рейс заканчивается… – Живо!
– Ми-ша…
Я не собиралась сдаваться: отталкивала его, брыкалась.
Ноль ампер.
– Ну? Кому я сказал?! – Прижался ко мне напряженным пахом, потерся. – Вики. Целу-у-й… – на выдохе, уже практически с мольбой.
Меня оглушило. Будто граната в груди разорвалась. Даже не заметила, что захлебываюсь слезами. Не видела ничего. Не слышала. Ступор. Обрыв. За которым нет ничего. Не готова.
