Виталий Алексеевич Войко — новый корреспондент в "Рамодановском Вестнике", и уже на его первом совещании он выходит на передовые темы, вызывая шквал подозрений. Мир редакции наполняется неожиданными заговорами и независимыми фактами, приковывающими к себе внимание всей столицы....
— Твоему брату Женьку! А знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что, по мнению этого агента Петухова, царский сплетник в делах сыска лох и абсолютно никчемная личность. С Доном ему не справиться. На это способен только его… — Гордон ткнулся носом в газету и выразительно прочитал нужную фразу, — «…полностью отмороженный брат Женек». Кстати, сплетник, а кто твоего брата заморозил?
— Наверное, Кощей, — удрученно вздохнул Виталик.
— Этот может, — согласился царь. — А еще этот агент пишет, что царский сплетник, вместо того чтобы делом заниматься, с утра до вечера амурный политес с этой самой Янкой Вдовицей делает.
— То, что у нас наконец-то появилась настоящая свобода слова! — гордо сказал Виталик. — Вот раньше кто-нибудь посмел бы так открыто обсуждать мои амурные дела с симпатичной вдовушкой, на свадьбу с которой ее родственники согласия не дают? — (Василиса при этих словах юноши тихонько зарычала.
— Ух ты! И много этот Петухов за правду-матку заплатил? — заволновался Гордон.
— За правду-матку берем по-божески, — удовлетворил любопытство державного Виталик. — Пятьдесят золотых за статью на первой полосе, сорок за статью на второй, тридцать на третьей…
— Пятьдесят процентов в казну!
— Побойся бога! Налог — десятина!
— Да опять вы не о том! — зашипела на них Василиса.
— Да каким делом-то? — не понял юноша.
— Сплетник, ты свою газету сегодня хотя бы в руках держал?
— А то! Даже две полосы успел прочитать.
— Жаль, что до четвертой не добрался. В кои-то веки Великореченск удостоил своим посещением воистину святой человек, а поселился почему-то не во дворце, а черт знает где! На каких-то задворках в Среднем граде, в доме боярина Пустышкина, будь он неладен.
Виталик подбежал к своему креслу, схватил газету, открыл четвертую полосу.
— «…прибыл святой старец отец Святозар… — торопливо шевелил он губами, — …лечит взглядом, словом божьим, рукоприкладством…» Ну, так и я могу, — не удержался от комментария сплетник. — У меня удар с правой в челюсть хорошо поставлен. А еще и с ноги могу приложить.
