Виталий Алексеевич Войко — новый корреспондент в "Рамодановском Вестнике", и уже на его первом совещании он выходит на передовые темы, вызывая шквал подозрений. Мир редакции наполняется неожиданными заговорами и независимыми фактами, приковывающими к себе внимание всей столицы....
Что там у нас дальше? «Прием больных с девяти утра до двух пополудни на подворье купца Пустышкина…» Так, кто тут у нас такой шустрый оказался? Ага. Внештатный сотрудник «Великореченского вестника» корреспондент Курицын. Не-э-эт, ну это беспредел!
— Вот и я о том! — хмуро буркнула Василиса. — Почему о появлении в городе старца, который еще в дружине прадеда Гордона витязем служил, которого при жизни наша церковь православная в ранг святых возвела, первым узнает какой-то там вшивый корреспондент Курицын, а не возглавляемая тобой служба?
— Да какая разница, кто первый узнал, не в том дело! — Виталик начал задумчиво покусывать нижнюю губу.
— А в чем? — заинтересовался царь.
— Меня сейчас мучают два вопроса: откуда взялась эта независимая курица и кто будет платить за рекламу?
— Ну, сплетник, — скрипнула зубами Василиса. — Тебя, безбожника, я смотрю, ни святой, ни Дон уже не интересуют.
— Святым пусть церковь занимается, — отмахнулся Виталик, — это ее епархия. Дона мой братишка поймает, посадит, расстреляет, это все — мура! А вот за то, что мне за рекламу не отстегнули, порву! Финансовую дисциплину нарушать нельзя! Так, я в редакцию.
Сплетник сунул под мышку свой боярский посох и поспешил к выходу, предоставив опешившей от такой наглости Василисе ошеломленно хлопать глазами ему вслед.
— Даже разрешения не испросил! — возмутился Гордон.
— Да, совсем с головой престал дружить сплетник, — согласилась с мужем Василиса.
— Это потому, что ты его со свадьбой обломала. Вот он и бесится.
Царица лишь вздохнула ему в ответ. Она прекрасно знала причину такого вызывающего поведения юноши, в бане он ей все подробно разъяснил, искренне переживала и боялась, как за него, так и за свою племяшку.
— Грозен царский сплетник, — шелестела вслед Виталику боярская дума."
"— Ни царя-батюшку, ни царицу-матушку не боится.
— Да его самого уже народ за глаза царем-батюшкой величает.
— Зверствовать пошел…
27
Карета подъехала к подворью Ваньки Левши. Оно за это время претерпело разительные изменения.
— Кто там? — вопросил кто-то хриплым, натужным басом.
Юноша нервно икнул и поспешил убрать свой пупок из зоны обстрела.
