Тут никакой Чурбанов не поможет, я думаю.
Опять звонит телефон. Сестра, похоже, нервничает, и тут только идиот не свяжет исчезновение этого козла с визитом капитана Рыськина и мальчика из ЮДМ. В общем вырисовывается новогодний цугцванг. Нужно поговорить с Де Ниро.
— Никого не впускать и не выпускать, — распоряжаюсь я. — Приду через час.
Я выхожу из подъезда и подхожу к машине. Пашка не спит, молодец. Забираюсь на переднее сиденье и снимаю трубку телефона.
— Егор, — раздаётся сзади.
Твою дивизию! Наташка!
— Минутку, Наташ.
Я набираю номер. Радько отвечает не сразу.
— Михал Михалыч, с наступающим. Это Брагин. Вы через сколько можете быть у себя?
— Ты чего, Егор, с Луны что ли свалился. Ещё бы в полночь мне позвонил. Ты про Новый год слышал вообще?
— Случилось кое-что. Нужно срочно звонить в Москву. Приезжайте, я всё объясню.
К его чести, он не начинает ныть и брюзжать.
— Ладно, — говорит он. — Через двадцать пять минут буду.
— Хорошо. Встретимся у входа, я тогда вас неподалёку от КПП ждать буду, да?
— Добро.
Я пересаживаюсь на задний диван.
— Домой, Паш. Туда и обратно. Наталью отвезём.
— Я никуда не поеду… — начинает она, но мой взгляд читается, наверное, даже в темноте, потому что она замолкает.
— Если не хочешь откладывать разговор на потом, у нас есть десять минут, — говорю я.
— Но… я хотела… наедине.
— Паш, включи радио… Говори, Наташ.
Пять минут, пять минут,
Улыбнитесь, те кто в ссоре… —
Громко поёт Гурченко…
Наташка вздыхает и отворачивается, но, собравшись с духом и, бросив взгляд на Пашку, начинает.
— Сегодня, когда я с твоей мамой готовила, позвонила Валентина Куренкова. Я сняла трубку. Она спросила тебя. Узнав, что тебя нет, спросила, кто я такая. Я ответила, что невеста. Она засмеялась и сказала, что я, наверное, очень отчаянная девушка, раз решаюсь связать с тобой свою жизнь, потому что ты… это она так сказала… ни одной юбки не пропускаешь…
Я молчу. Выражения лица в темноте не видно. Не дождавшись моей реакции, Наташка продолжает.
— Ещё она пригласила меня к себе, если я хочу узнать о… ну… о твоих… Короче, я всё бросила и побежала. И увидела тебя, выходящим от неё…
— И не захотела поговорить со мной, да?
— Я поднялась к ней, но она выглядела очень растерянной или испуганной и… сказала, что всё мне наврала. Она извинилась и не стала со мной разговаривать. Сказала, правда, где тебя найти, объяснила, как сюда пройти и всё…
— И что ты хочешь от меня, Наташ? Объяснений или клятв? Чего?
— Не знаю, — упавшим голосом отвечает она. — У меня сложилось впечатление, что ты её запугал.
— Я тоже не знаю, что тебе сказать. Я же тебе уже всё рассказал и объяснил. С моей стороны ничего не изменилось. Я тебе сказал, что не изменяю.