Они оперативно забирают Снежинского и юнкора Шарманжинова. А нас они просят покинуть квартиру. Ну что же, каждому, как известно, своё.
Я выхожу с ребятами и захожу с ними в «пазик».
— Парни, — говорю им я. — Сегодня я увидел сплочённую и профессиональную команду. Толян просто артист. Вы все красавцы. Виталий Тимурович всем участникам операции выдаст премию. Но я не об этом. Не всё можно измерить деньгами, и вы об этом знаете лучше многих. У нас с вами много дел, но главное, что нам предстоит — это сделать нашу с вами Родину лучше и чище. Не буду агитировать и произносить пафосные речи. Поздравляю вас с наступающим годом. И пусть в жизнь каждого из вас он принесёт счастье и любовь. С праздником! И давайте почтим память Миши Леонтьева. А потом мы за него отомстим.
Когда я захожу домой, все гости уже в сборе.
— Явилась пропажа! — весело говорит мама. — Мы уж хотели в бюро находок звонить.
Все радостно смеются. Кроме Наташки, но она хоть и не смеётся, трагедии в её лице я не вижу. Она поглядывает исподтишка и отводит глаза, когда я на неё смотрю, но вроде ничего особенно страшного. Надеюсь, она нужные выводы сделала.
— Андрюха, здорово! — обнимаю я Трыню. — Как житуха?
— Нормас! — отвечает он словечком из лексикона моей неблагодарной дочери.
— Давайте к столу! — приглашает мама.
— Лариса Дружкина! — обращаюсь я к ней, когда все рассаживаются. — Привет! Сто лет тебя не видел. Ну как, капитан не обижает?
Она смущается от всеобщего внимания. Да и Гена тоже выглядит смущённым.
— Ты это… не цепляйся… — говорит он. — Нормально всё у ней.
— А у тебя самого? Дочь благословила? Наташ, ты папе разрешила с Ларисой встречаться? Смотри, девушка хорошая, заботится об родителе твоём.
Наташка постно улыбается и тихонько пинает меня под столом.
— Ой! — стенаю я. — Сломаешь ногу!
Все хохочут.
— Ну всё, тут свои заморочки, там свои, — смеётся мама. — Если у них уже подстольная сигнализация налажена, всё с ними ясно.
Хотел бы я, чтобы всё было ясно… Наташка вздыхает, тоже, кажется, ясности хочет.
— Пришёл Егор, — улыбается отец, — и над всеми посмеялся.
— Я не над всеми, пап, ты чего. Ну, подколол немножко кое-кого. Но это, чтоб они расслабились, и перестали напрягаться.
На меня самого накатывает такая волна расслабона, что я превращаюсь в настоящий кисель. Внешне это пока незаметно, но после напряжения сегодняшнего я отмякаю в сердечной и радостной обстановке дома. Платоныч тоже на меня посматривает. Почти как Наташка. Кажется, он чувствует, что меня отпускает.
— Ну ладно, тогда давайте начнём шампанское кушать, — заявляет отец. — От этого мы точно все расслабимся.
Ага, есть такое. Я плыву уже после первого бокала. Мама начинает бегать на кухню и обратно.