Егор, современный ментор в советской школе, ведёт двойную жизнь: днём он ученик, ночью — теневой бизнесмен. Преследуя благородную цель, он готов пойти на любые сделки с совестью. На его пути встанут испытания, которые заставят пересмотреть границы между честью и выживанием.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Цеховик. Книга 8. Запах денег»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Егор, современный ментор в советской школе, ведёт двойную жизнь: днём он ученик, ночью — теневой бизнесмен. Преследуя благородную цель, он готов пойти на любые сделки с совестью. На его пути встанут испытания, которые заставят пересмотреть границы между честью и выживанием.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Егор, современный ментор в советской школе, ведёт двойную жизнь: днём он ученик, ночью — теневой бизнесмен. Преследуя благородную цель, он готов пойти на любые сделки с совестью. На его пути встанут испытания, которые заставят пересмотреть границы между честью и выживанием.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Товарищи, есть ли ещё желающие выступить?
— Ничего, Егор, — шепчет мне Ирина. — Мы хотя бы попытались…
— Есть желающие! — раздаётся негромкий, но всем очень хорошо знакомый голос.
Дверь открывается и появляется деда Лёня.
— Константин… Устинович… э-э-э… можно мне сказать?
21. Линия огня
Черненко поднимается, а за ним и все присутствующие участники совещания встают и начинают аплодировать. Как говорится, раздаются бурные аплодисменты, переходящие в овации.
Леонид Ильич медленно проходит на сцену. Его сопровождают два здоровых охранника. Они помогают ему подняться по ступеням. Он подходит к трибуне, ждёт, когда я освобожу ему место, кивает и тоже начинает аплодировать. Типа вы мне, я — вам. Любопытно, сколько это может длиться.
Наконец, ему это дело, кажется, надоедает и он чуть приподнимает правую руку. Аплодисменты нехотя и не сразу прекращаются, словно люди сюда похлопать пришли, а им вдруг запретили делать то, что они больше всего хотели.
Ильич откашливается, вытирает ладонью губы и оглядывает собравшихся. Как полководец на смотре, он взирает на аппаратных работников, почтительно замерших под портретами вождей мирового пролетариата. Его собственные портреты там тоже имеются.
— Товарищи, — негромко скрежещет генсек.
Верхняя губа выглядит онемевшей, оттого и речь становится такой невнятной, что ли, но на умственные способности это не влияет, проверено.
— Садитесь.
Все усаживаются. Вождь стоит без бумажки, к выступлению, значит, не готовился. Экспромт практически.
— Товарищи… кхе-кх… я стоял там, у двери… и слушал, как жарко и… горячо… выступал генерал Ананьев. Вот что я скажу. Где вы, товарищ Ананьев?
Он говорит медленно и негромко, делая паузу почти после каждого слова. При этом оглядывает присутствующих. Вновь возникает впечатление, будто он рассказывает сказку.
Ананьев поднимается и Брежнев, повернувшись всем корпусом, долго на него смотрит.
— Есть у вас данные по ранениям и инвалидностям бойцов-интернационалистов за истекший год?
Ананьев смущается. Данные-то засекреченные.
— Нету? — смотрит на него генсек. — А у меня есть. Я называть не буду… но… скажу другое. Недостаточно ответственно вы в Главном Политическом Управлении… готовитесь к важному… совещанию."
"Ананьев обескураженно хлопает глазами и переводит взгляд с Черненко на Гурко, потом на Брежнева и снова на Гурко. Неужели? Борис Маркович, это вы что ли руку приложили к этому делу? Черненко вряд ли, он сделает, как генсек скажет. Интересное кино.
— Недорабатываете, — мягко замечает генсек и чуть наклоняет голову, будто с ребёнком несмышлёным говорит.
Недорабатываете — довольно страшная формулировка. С такой можно и пендаля под зад получить.
