В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
— А Леонид Ильич?
— Нет, — несколько высокомерно усмехается Всеволод Дмитриевич Ляховой. — Леонида Ильича не будет. У нас ведётся системная работа. Что же, по-вашему, он должен в ручном режиме государством управлять? Всё сам, единолично? Так никаких сил не хватит.
— Нет, — улыбаюсь я, — что вы, не должен, конечно.
Быстро же мудрость распространяется.
— Ну, так что же вы.
— Не подумал, — говорю я и получаю лёгкий тычок от Ирины, чтоб не юродствовал.
— Секретарь ЦК будет присутствовать. Константин Устинович.
Начальник отдела организационно-партийной работы выступает со вступительным словом. Он льёт воду, навевает скуку и, кажется, специально делает всё возможное, чтобы интерес участников совещания угас на этапе преамбулы.
Черненко начинает тереть глаза и поглядывать на часы. Похоже, есть дела поважнее пустых разговоров.
— Ну что же, товарищи, есть предложение заслушать представителей инициативной группы.
Вот я и стал комиссаром. И девочек наших ведут в кабинет…
Под вялые аплодисменты я выхожу на подиум и встаю за трибуну.
— Товарищи, разрешите поприветствовать вас от имени нашего «Пламени», и передать, как вы догадываетесь, пламенный привет.
Черненко просыпается и по рядам проносится шепоток, тут же превращаясь в новую волну аплодисментов.
— Я хочу попросить выйти сюда моих боевых товарищей, без которых наше объединение никогда бы не смогло стать живым и активным.
Новицкая и Скачков поднимаются и встают рядом со мной.
— Прежде всего я хочу поблагодарить вас всех за то что согласились нас выслушать. Особую благодарность я адресую первому секретарю нашего горкома КПСС товарищу Захарьину и первому секретарю обкома КПСС и ВЛКСМ.
Тут уж сонных не остаётся. Все вынуждены рукоплескать пока ладони не начнут гореть огнём.
Ну, и дальше я уже жгу глаголом по полной.
