В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
— Полученный нами бесценный опыт, — финалю я свою получасовую речь, — мы предлагаем масштабировать на всю нашу необъятную страну. Мы видим в этом движении единство боевого опыта и юношеского стремления к идеалам. Всесоюзное молодёжное военно-патриотическое движение «Пламя» станет одним из китов на которых покоится крепкий, основательный и незыблемый фундамент для воспитания новых поколений патриотов и защитников Родины. На этом фундаменте вырастут убеждённые ленинцы и преданные коммунисты будущего, способные войти в элиту коммунистической партии и стать оплотом всего прогрессивного человечества!
В общем, выступаю я громко, ярко, с нервом и эмоцией.
Начинаются прения и вопросы. Пару вопросиков кидает Черненко, судя по виду, не испытывающий особого восторга от моего пафоса, идут вопросы от первого секретаря ЦК ВЛКСМ Пастухова. Даже сам Поддубный, глава ДОСААФ, интересуется у Скачкова, как идёт взаимодействие с областной организацией.
Потом берёт слово зам начальника Главного Политического Управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, статный генерал Ананьев. У него длинные редкие пряди волос, прикрывающие лысину, толстое лицо и очки, как у Берии.
— Товарищи, — говорит он. — Вот я тут слушал-слушал и ничего не понял.
По залу проходит смешок.
— Во-первых, что это за толпы растерзанных войной и выброшенных из социальной жизни военных-интернационалистов? Откуда они взялись? Не иначе, как перекочевали из эфира «Голоса Америки».
Все опять смеются. Твою дивизию, генерал. Я сжимаю зубы и смотрю на обескураженного Скачкова и нахмурившуюся Новицкую."
"— Я понимаю, — продолжает Ананьев, — молодой человек, не нюхавший, кстати пороху, рвётся в бой. Юношеский максимализм, желание победить врага и сделать что-то важное для страны. Это похвально. Но куда смотрят партийные руководители города и области?
Ефим начинает ёрзать.
— Хотелось бы понять, они сознательно очерняют партию и армию, либо настолько, простите меня за крепкое слово, глупы, что не понимают что происходит? Они что не знают о той работе, которая ведётся, в том числе, Главным Управлением и профильными отделами партийных комитетов всех уровней? Почему мы должны верить на слово какому-то майору в отставке, когда боевые генералы и адмиралы, кадровые военные, положившие всю жизнь на служение Родине, говорят нам совсем другое.
