В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
Сука! У него пушка с глушителем или… Твою мать!!! Он уже у самой кровати!!! Вий! Поднимите мне веки!
Сердце как колокол! Тише! Тише, мыши, кот на крыше… Заткнись сердце, мне не слышно этого кота! Остановился, он тоже волнуется! Я сжимаю в руке маленькую пластиковую коробочку и, да! Да! Слышу! У него учащается дыхание. Он готовится, нет… Нет, нет! Он уже готов. Похоже, он сейчас, вот прямо сейчас, в эту самую долю секунды прицеливается или замахивается…
Он готов, и он набирает воздух в лёгкие, теряя контроль, потому что в его крови тоже бушует адреналин! Адреналин!!! Глубокий вдох… Он делает глубокий вдох, и…
И я разжимаюсь, как туго скрученная пружина.
Сначала бить, потом разбираться. Первый я заряжаю по шарам. А-а-а!!! Твою дивизию! Надеюсь, тебе больнее, чем мне. На нём действительно прибор ночного видения!
Он хватается за свой сраный «бинокль», но не успевает даже мотануть головой, потому что я бью в кадык, по бубенчикам и по шее.
Я стаскиваю с его головы эту громоздкую хрень.
— Ты кто такой? — тихонько спрашиваю я, но он пока не в состоянии поддерживать цивилизованную беседу.
Поэтому мне приходится пожертвовать футболкой и затолкать, сколько входит, в его пасть.
На моей кровати лежит здоровенный тесак. Охренеть.
— Ну, и что мне с тобой делать, — говорю я, рассматривая своего непрошенного гостя. — Разрубить на мелкие куски и спустить в унитаз, а? Эй…
Я пихаю его ногой, и он начинает возиться."
"— Чем сильнее дёргаешься, — тихонько говорю я, — тем сильнее шнур врезается в руки.
Он не пикает. Зато вдруг начинает звонить телефон. Ночь сюрпризов.
— Алло…
— Выйди, позвони из автомата по тому номеру.
— И вам здравствуйте. Вы ошиблись номером, товарищ…
Конспирация так конспирация. Я кладу трубку и чешу в затылке.
