Эпический экстерьер: рост в холке мне по плечо, чистый без примесей золотистый окрас — все показатели выше среднего по породе. У меня тоже не абы кто. В центре лаборатории стояла мантикора — зубы ровные, прикус правильный — заметила для себя проходя. Наступает момент, когда целитель решится на последнюю проверку: сдавайся или будешь очень болеть......
Ну и намагичил чего-то.
– Она после этого регулярно вспыхивала, – подхватила жена. – Мы так за нее радовались. У нас специальное стекло в трактире, люди в зале сидят, игуана за стеклом горит, народ развлекает.
Понятно, кто радовался больше. Хозяева трактира, для которых игуана завлекала любопытных посетителей, охочих поглазеть на всякую невидаль. Бедная игуана, судя по тому, как вспыхнула, от заново приобретенных способностей находилась совсем не в восторге.
Итак, картина вырисовывалась следующая. Какой-то маг-недоучка не придумал ничего умнее, чем накачать бедную животину магией.
– Значит так, – приняла решение я. – Поскольку вы несете ответственность за содержание магического животного, то страже о подобном случае я сообщу. К тому же в трактире могли пострадать люди.
Клиенты враз поникли еще сильнее, пусть и до этого не веселились, но, наверняка, надеялись избежать наказания. Зря. Я выглянула, отдав соответствующее распоряжение Рози связаться по переговорному артефакту со стражами.
– Далее. Игуана нуждается в лечении. И надлежащем уходе. Поэтому я беру у нее все необходимые анализы, оставляю ее во избежании новых всплесков у себя в стационаре, и, как только ставлю диагноз, назначаю лечение, которому вы неукоснительно следуете. Это ясно?
Хозяева со вздохом кивнули, прикидывая убытки, в которые их вводит недавняя любимица.
– И последнее. Может, вспомните, что именно за целитель так вылечил вашу игуану?
– Так и вспоминать нечего, – мужчина достал из куртки помятую, но все равно узнаваемую бумажку с гербом. – Вот, я ж дела давно веду, настоял, чтобы он мне расписку выписал на своей бумаге о получении денег. Как чувствовал, что шарлатан.
Чувствовал, но все равно игуану ему доверил и денег заплатил. Заплатил, надо признать, немного. И пусть фамилия и инициалы мне ничего не говорили, но вот гербовая бумага, доступная только королевской канцелярии или приближенной к ним…
Странно как-то.
– А в какую вы клинику обращались? – я по-прежнему крутила бумагу в руке, стараясь уловить никак не формирующуюся мысль.
