Эпический экстерьер: рост в холке мне по плечо, чистый без примесей золотистый окрас — все показатели выше среднего по породе. У меня тоже не абы кто. В центре лаборатории стояла мантикора — зубы ровные, прикус правильный — заметила для себя проходя. Наступает момент, когда целитель решится на последнюю проверку: сдавайся или будешь очень болеть......
Безусловно, есть вариант спихнуть все на Майка, но привыкший к вольной жизни без ежедневных выгулов и кормежек, чисток и прочего, друг подобный “подарочек” не оценит. Королевский зоопарк не примет гидру и цербера как слишком опасных, им бы рухха сбагрить, и то хорошо. Ксавьер? Церю однозначно ему, нужно дать песику шанс достучаться до лорда Тайны. Но вообще, пора бы вспомнить, что у меня семья имеется, вполне способная прокормить живность, случись что с хозяйкой. А значит, следует составить распоряжение и заверить его в отделении Миасского банка.
Умирать я, между тем, не планировала и имела четкие намерения прожить долго и счастливо, а поэтому с чувством выполненного долга пошла досыпать.
До утра все было тихо.
Проснувшись, я осторожно встала, умылась, оделась (и даже не в рабочий комбинезон), а внизу чуть не упала от удивления.
Полностью собранный лорд Тайны доедал яичницу с беконом на завтрак и с интересом разглядывал…
– Предупреждаю сразу, – строго сказал Ксавьер, не отрываясь от моих ночных записей, – цербера не возьму.
– Как вам не стыдно! – я потянулась к бумагам, угораздило же оставить их на кухне пока капли пила. Но лорд оказался быстрее и проворней.
– Все лежало на столе, я только взглянул, а потом просто не смог оторваться.
– Я не про это. Как не стыдно не исполнить последнюю волю умершего!
Лорд поперхнулся. Кашлял долго.
– Так, а теперь еще раз. А то мне послышалась, будто это завещание. Но, полагаю, я просто неправильно понял.
– Нет, все правильно, – я наложила себе заботливо оставленной яичницы.
Ксавьер отодвинул недоеденную яичницу, поднялся, обошел стол и навис надо мной.
– А почему только животных? – странным тоном поинтересовался лорд. – Обычно что-нибудь полезное завещают, а не всякую живность.
– Моя живность очень хорошая. И у меня кроме них ничего нет.
От осознания сказанного стало как-то грустно.
