Автор
Влад бежит по улицам столицы в спешке и злости, перегруженный обязанностями. Звонок Грача не приносит облегчения — он снова занят или недоступен. Влад надеется на кого-то еще, но каждый вызов оканчивается тем же зловещим сообщением: "Все оставляют с тобой". С каждым разом эта ситуация растет в атмосфере предательства и несвободы....
— Как ты думал, Сергей, а? Реально, решил, что я просто отпущу эту шлюху на все четыре стороны? Да? Это ж как бродячая помойная кошка! Ее в какую глушь не забросишь, а все равно, пусть ободранная и грязная, на слепую к хозяину своему приползет! И он ее примет! Примет, понимаешь ты это?!
— Милена! Никто ни к кому не приползет! Никто никого не примет! Я отправлю ее в такую глушь, из которой ей уже точно не выбраться. Людей своих с ней отправлю. Ей уколы делать всю дорогу будут. После них она сама не захочет никуда возвращаться.
— Нет! Она получит свое сполна! Она узнает, что такое все круги ада! Отпусти меня, Сергей, твою мать! Опусти! Я слишком долго представляла себе это! Как она окажется в моих руках и я изуродую это блядское невинное личико! Я это каждую ночь во сне видела с того самого Нового года! И вот наконец она здесь! В моих руках! Ооооооо, для нее уже ничего не будет прежним! Жизнь в глухом селе — не та цена, которую она должна заплатить за то, что отобрала у меня Влада!
О.
Стискиваю зубы от боли, пытаясь повернуться. Хотя бы сдвинуться.
Еле приоткрываю веки. Такие тяжелые, как будто гири на них повесили."
"И тут же захлопываю, — блеск лупит по глазам так, что выть готова. Как будто ножом по ним полоснули! Тем самым, который сверкнул в руках Милены, — вот это, его лезвие, я рассмотрела лучше всего.
За один миг многое не увидишь, но картина в целом еще хуже, чем я думала.
Они близко. Очень близко стоят.
Милена. А за ней куча каких-то мужчин в одинаковой одежде. Черной, как и у людей Влада.
Только сейчас она не красавица. Совсем. Кто бы увидел — отшатнулся.
Перекошенное злобой лицо. И эти губы…
Ярко-красные, искривленные, как в судороге, распахнутые. Будто так и горят этим красным на все ее лицо. И от этого становится совсем жутко.
Сергей стоит рядом. Прижимает. Выворачивает ее руку, в которой сверкает лезвие ножа. Она размахивает им, вырываясь из его рук.
А между нами — какие-то железные прутья. Но если я вытяну руку, то вполне прикоснусь к ним обоим. Если… Потому что руку вытянуть не получается. Ничего не получается! Пробую сдвинуться хоть на миллиметр, как всю насквозь прошивает острой болью. Как будто все нервы сразу кто-то выкручивает, сцепив их и меня вместе с ними в кулак!
Но самое страшное — ее лицо.
Там столько злобы, отчаянно-безумной ненависти, что я понимаю — ее ничто не остановит.
