Автор
Софья застает мужа с секретаршей и осознает, что их брак разрушен. Беременная и опустошенная, она должна сделать выбор: простить предательство ради ребенка или бороться за своё достоинство. История о цене развода, материнстве и том, что важнее всего в жизни.
Обзывали, говорили, что я безотцовщина.
Дима в силу своей детской непосредственности сразу вываливает на Гордея всю информацию, и я буквально кожей чувствую, как злится Гордей. Он гипнотизирует мою спину, но я не оборачиваюсь, чтобы он не увидел мои влажные глаза. Не хочу представать перед ним слабой и беспомощной.
— Никто больше никогда не будет тебя обзывать, сын.
— Хотелось бы. У всех в садике есть телефоны, а у меня нет. Им папы купили.
Я резко оборачиваюсь, услышав слова Димы, так как не верю в то, что он пытается уже манипулировать новообретенным отцом. Но вдруг осознаю, что он еще слишком мал, чтобы это делать, просто повторяет то, что услышал или увидел в садике. Я не исключаю, что его могли дразнить из-за этого.
— Ты не говорил мне об этом, сынок, — говорю я, трогая его за руку.
— Тогда бы ты начала переживать, мама. Я же знаю, что у нас нет денег купить его.
Я едва не плачу, осознавая, что мой сын взрослеет не по годам. Он понимает всю нашу финансовую ситуацию и многого не просит, но вместо радости я испытываю печаль. Не такой судьбы я хотела для своего ребенка.
В отличие от него, у меня было сытое детство, и отец всегда покупал мне всё, что я хотела. Я была его принцессой, и у меня болит между ребрами от того, что мой сын лишен этого.
Частично я чувствую вину за то, что этого я лишила его сама, но с другой стороны, жалею и себя за то, что выбрала не того отца для своего ребенка. Все эти мысли пролетают в моей голове моментально, и я забываю о присутствии в машине Гордея. Но он о нас не забывает.
— Как только ты напишешь заявление, мы поедем к вам. Я хочу знать, как живет мой сын.
Голос Гордея звучит не то чтобы грубо, но безапелляционно, словно он всё для себя решил и не потерпит отказа с моей стороны."
"Я же всю дальнейшую дорогу до полицейского участка сижу с прямой спиной, понимая, что отвертеться мне не удастся. Испытываю при этом какой-то подсознательный страх, поскольку мне стыдно за то жилище, в котором мы живем с сыном.
Я чувствую беспомощность и безысходность, так как уже предвижу реакцию Гордея. Он никогда не позволит, чтобы его сын жил в таком клоповнике. Именно таким словом он и назовет нашу комнату. Если не хуже.
Глава 11
Когда мы оказываемся в полицейском участке, Анфису я не вижу, а Дмитрий Севастьянов, ее отец, внимательно наблюдает за тем, как я пишу заявление.
На удивление, он даже не пытается мне помешать.
