Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
«Козел, во что ты меня втянул?» — чуть не срывается с языка, но каким-то чудом я удерживаюсь от этой вызывающей реплики.
— Дело с Куваевым я доведу до конца, — невозмутимо продолжает Константин Сергеевич. — Вадик сядет. И надолго. Чтобы ты знала: люди, которые приходят мне на выручку, за бортом не остаются. В отличие от тех, что создают проблемы и допускают серьезные промахи. Так что определяйся на берегу: со мной в Москву едешь или в свободное плавание отправляешься, в независимом и гордом одиночестве.
— Конечно, какие могут быть уговоры? Подумаешь, мелочь! Доломал остатки моей жизни, превратив ее в руины, а в случае чего теперь можно меня шантажировать, потому что дала ложные показания, правда?
— На, еще выпей, — протягивает Гончаров бутылку. — Может, тебя вырубит. Жужжишь, как надоедливая муха. Один хрен мозги включить сейчас не можешь, так мои не выноси, — с раздражением произносит он.
Не знаю, каким образом сдерживаюсь, чтобы не разбить эту бутылку об его голову. Однако чутье подсказывает, что нельзя этого делать.
— Домой. Меня. Отвези. Немедленно, — чеканю я и отталкиваю руку Гончарова, отказываясь от новой порции алкоголя.
Кажется, Константин Сергеевич обзывает меня дурой. Впрочем, так оно и есть. Но если уж меня и ждет какой-то треш, то лучше сразу об этом узнать, а не делать вид, что меня ничего не касается. Коснулось. Причем во всех смыслах этого слова.
Машина плавно трогается с места и отъезжает от полицейского участка.
— Я не называла адрес, — говорю, когда автомобиль сворачивает в знакомый проулок.
Гончаров ничего не отвечает. Разблокировав замок, показывает мне глазами на дверь, и сам выходит на улицу.
— Ты собираешься со мной пойти? — недоумеваю я. — Зачем?
— Подтвердить кое-какие догадки.
— Думаешь, я наврала про сестру и жениха? Специально это придумала, чтобы разжалобить тебя?
— Как ты еще дожила-то до стольких лет со своим примитивным мозгом, истеричка? — доносится до меня шипящий шепот.
На мгновение застываю на месте, глядя в удаляющуюся спину Гончарова, и едва не захлебываюсь воздухом от возмущения. Это я истеричка? После всего, что он учинил в ресторане? Жаль, Зойка ему вместо меня не попалась. Тогда бы он осознал масштабы случившейся катастрофы. А я так, мелкая проблема.
