Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
— Имей в виду, если прикоснешься ко мне, то я буду кричать и звать на помощь, понял?
Я и так из последних сил сдерживаюсь, чтобы не плакать и не причитать. И вовсе не потому, что мне пригрозили смертью, а потому что устала. Да и при посторонних людях показывать свои эмоции не хочу. Я не размазня. А если начну умышленно истерить, то оказаться на улице в таком потрепанном виде и без денег, да еще в ожидании встречи с людьми из Москвы... Ну нет, я вовсе не дура, как думает обо мне Гончаров. И он еще обязательно пожалеет о своем решении поиметь с меня выгоду.
— Тебе точно хватит. Уже мелешь всякую ерунду.
Похоже, последние слова я произнесла вслух.
— Хотя тут уже и так ничего нет, — хмыкает Гончаров, забрав пустую бутылку из моих рук, и бросает ее назад."
"Кажется, она там не одна, судя по звону соприкоснувшихся стекляшек.
— Константин, а вы поэтому представились ненастоящим именем? Нам ведь предстоит вместе ходить в группу анонимных алкоголиков.
— Анонимных? Нет. Шифроваться — это не про меня. Идем. — Гончаров указывает мне на выход.
Я выбираюсь из машины и, пошатнувшись, понимаю, что спикирую сейчас на асфальт. Видимо, понимаю я это не одна, потому что сильные руки удерживают меня и прижимают к себе, едва успеваю сделать шаг.
— Ну и? Что не вопишь, как сирена? — спрашивает Гончаров.
— Сейчас я не буду кричать, — произношу, чувствуя, что кружится голова и немного подташнивает. — Кажется, в таком состоянии я смогу выдержать твои прикосновения. Но прижимать к себе крепче и приставать не советую, а то рубашку опять испачкаю: выпила сверх нормы. Кстати, сколько я тебе должна? С тебя причитается в тройном размере. За моральный ущерб. Я еще никогда так не напивалась, и меня никто до тебя не брал силой.
Слышится протяжный вздох, и объятия на моей талии становятся сильнее, причиняя ощутимую боль.
— И вообще, неужели ты думаешь, что это я всерьез с блузкой и декольте? Я полагала, что ты предложишь вечером встретиться, но я не приехала бы, ясно? У тебя, оказывается, ни жалости, ни совести, ни сердца не имеется. Еще и алкоголик. Вены покажи. А то, может, ты и наркоман ко всему прочему?
— Молнию на ширинке сейчас дерну вниз и другое покажу, если не заткнешься.
