Автор
Подруги обсуждают ситуацию на рабочем месте с известным шовинистом и трудоголиком Куваевым, а я отражаюсь в зеркале после полуденной марафетки. Встреча создает ощущение напряжённого баланса между комичностью и серьёзной реалистичностью.
— Может, нам на остров сгонять на неделю? Здесь недалеко есть отличное место, — предлагает Костя. — Я давно никуда не выбирался. Охота погреться на солнце.
— Я согласна. — Вожу пальцем по его груди.
Так хочется узнать подробности. Что произошло с Костей, после того как он оставил меня одну. Если тогда было табу, то теперь уже можно? Как я поняла, ни моей, ни его жизни ничего больше не угрожает, так ведь?
— В прессе не было никакой информации о твоей смерти, — начинаю издалека. — Лишь то, что тебе дали большой срок за ряд преступлений.
— Что пятнадцать лет проведешь в одиночестве? Неужели правда бы провела? — с насмешкой спрашивает Костя и открывает глаза.
— Не знаю. Скорее всего, ты бы провел, потому что на пятом году одиночества я бы иссохла, и мое ожидание закончилось. Но с твоим подходом к выбору спутницы жизни, ты бы не остался один, правда? — заигрываю я.
Костя берет мою руку и кладет на свой живот, направляет ее ниже. Я громко сглатываю, потому что у него опять стоит.
— Та женщина, что была на вечере в ресторане, не приходила тебя поддерживать?
— Не приходила. Я о другой все время думал, — отвечает Костя и прерывисто втягивает в себя воздух, когда я сжимаю его член ладонью.
Представляю, как он сейчас будет скользить во мне, и знакомое тепло моментально растекается внизу живота. Ни с кем еще подобного не испытывала. Постоянно дух захватывает от этих ощущений. Мне так этого не хватало.
— Что там с курсами? — интересуется Костя.
Щеки обдает жаром, во рту собираются вязкая слюна."
"— По языку? Илья предлагал заниматься по четвергам в шестнадцать ноль-ноль. Но я отказалась, — прикидываюсь дурочкой.
Костя раздраженно закатывает глаза:
— По языку? Да, помощь в этом деле тебе определенно потребуется. При мне только не упоминай Илью. Я на него очень зол.
Прижимаюсь губами к Костиной шее и веду языком вверх, к подбородку и скулам.
— Хорошо, не буду. Кстати, ты умеешь говорить на японском? — интересуюсь я.
Чувствую, как грудь Гончарова подрагивает от смеха.
— Ругаться на нем я умею отлично.
Костя кладет руки мне на талию, и через мгновение я оказываюсь под ним.
— Тебе нужно было с этого начать изучение языка, и процесс бы пошел значительно быстрее. Но ничего. Я тебя всему научу. Обещаю.
— Может, тебя подменили? С каких пор ты даешь обещания? — Даже не пытаюсь вырваться, а просто обнимаю в ответ.
— С этих самых.
