Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
Слишком много самых разных эмоций я сегодня пережила, да и до сих пор переживала. И теперь совсем запуталась в своих ощущениях. Если час назад мне было настолько горько и больно, что умереть хотелось, то сейчас и боль, и горечь... ну не то чтобы совсем исчезли, но затихли, уступили место волнению, жаркому, мучительному, но в то же время странно-приятному. Разве это нормально – испытывать такое к незнакомому парню? Ведь нет! Даже с Мишей ничего подобного ни разу не было, а тут… Это как-то неправильно, нехорошо, но.
Олег сидел совсем близко, и эта близость вызывала у меня дрожь, с которой никак не получалось совладать. От каждого случайного соприкосновения по коже проскакивал разряд, и я закусывала губу, стыдливо краснея. Неужели он этого не чувствовал?
Сердце то сжималось, то гулко бухало в груди, разгоняя по венам горячую кровь. Я даже речной прохлады не ощущала. Только почему он молчит? Это молчание ещё больше обостряло все эмоции, до предела просто.
– Можешь мне рассказать, что с тобой случилось, – наконец нарушил он молчание. – Я умею слушать и умею молчать.
Что молчать умеет – это я уже и сама поняла. Рассказывать ему про Мишу большой охоты, конечно, не было. Я бы лучше спросила его, почему он за мной пошёл, почему смотрел так весь вечер – вот что занимало меня в эту минуту. Но спросить об этом я бы ни за что не осмелилась.
– Мой бывший парень… – начала я, обдумывая, как лучше выразиться, – … обсуждал меня с друзьями.
Олег молчал. Просто молчал, даже непонятно, слышал ли он меня. Растерянно я добавила:
– То, что он говорил про меня, было… было очень гадко, ну и... не совсем правдиво.
Ну, отреагируй как-нибудь! Зачем ты тогда спрашивал?
– Бывший? – переспросил Олег.
– Да.
– Ты его любишь?
Я прислушалась к себе. Ещё утром я бы, не задумываясь, сказала: да, конечно! А как же иначе?
Но сейчас ничего подобного не чувствовала.
Так, может, и не было никакой любви? Не могла же она исчезнуть в один миг, пусть даже он и сделал мне больно. Мне казалось, что ни боль, ни самая сильная обида не могут убить чувства, во всяком случае, в одночасье. Может, просто я привычку принимала за любовь?
– Наверное, нет, – ответила я. – Ведь когда любишь – не сомневаешься.
Я ждала, что он поддержит меня словом, но он только хмуро смотрел вдаль, на другой берег, мерцающий огнями.
