Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
То, что мы прежде обсуждали лишь узким кругом с моими студентами, теперь стали выкладывать на суд общественности – наши идеи, наши взгляды, наши планы.
И эта жизнь захватила меня с головой, пока… пока не проснулась утром от боли в левом глазу, настолько сильной и острой, что, казалось, туда вонзили нож. Но по-настоящему я испугалась, когда попробовала разлепить веко и поняла, что глаз не видит. Ни контуров, ни цветных пятен, как раньше, он не различал. Сплошная пелена."
"В глазной клинике, куда меня отвезли на скорой, сняли боль, но сказали сразу: отёк роговицы пройдёт, разрыв зарубцуется, но зрение не вернётся, потому что нужна операция, сложная и срочная, такую делают разве только в микрохирургии, а это очередь, длиною в несколько месяцев, и, конечно, деньги.
Совсем впасть в уныние мне не дали мои ребята. Навещали каждый день, веселили, заряжали энергией. При них мне даже как-то стыдно было ныть и жаловаться.
– Видать, ты хороший преподаватель, – заметила как-то соседка по палате, пожилая бурятка из Забайкалья, Наталья Борисовна.
Наталья Борисовна страшно любила поговорить. И на третий день больничного существования я уже оказалась настолько посвящена в подробности её жизни, что знала, отчего скончалась бабушка её мужа и где служит племянник медсестры, которая сидела с ней на приёме в детской поликлинике, когда та ещё работала педиатром.
В общем-то, её бесконечные разговоры меня не раздражали, потому что она не требовала ни отклика, ни вовлечения, ни реакции.
Потому, когда она вдруг непривычно громко воскликнула, а затем разразилась яростными проклятьями, я испуганно вздрогнула. Круглое, обычно добродушное и безмятежное лицо, исказилось лютой злобой, даже жутковато стало. При этом она пристально смотрела в телевизор. Портативный, черно-белый, с крохотным экраном и двумя усиками антенны, как у радиоприёмника, он умещался на ее тумбочке.
– Что случилось, Наталья Борисовна? – забеспокоилась я.
Она продолжала с шипением выплёвывать ругательства. Я прислушалась – по телевизору показывали вечерний выпуск местных новостей. Говорили о строительстве какого-то завода, который даст сотни рабочих мест и принесёт сотни миллионов бюджету области.
