Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
Потом перешли на незаконную вырубку леса, но лесорубы Наталью Борисовну так не возмущали.
– Ты извини, Маш, что я так… – успокоившись, сказала она. – Просто слов нет, какие же они гады.
– Кто? – не поняла я.
– Ну как кто? Шубин этот проклятый. Слышала, поди, о таком? Он же строит у нас завод на месте бывшей птицефермы.
– Слышала, конечно. Крупный бизнесмен, меценат... А что с заводом не так?
– Ну, милая моя! Это ж сурьмяный завод! Сурьма сама по себе страшно ядовита, а её соединения – ещё в разы токсичнее.
– А что такое пневмо…?
– Пневмокониоз? Это, моя милая, необратимое и неизлечимое заболевание лёгких. Это когда человек постоянно дышит парами и пылью той же сурьмы у него развивается вот такая гадость. И уже не вылечить никак.
– Но сейчас, может, как-то по-другому строятся такие заводы? Может, будут применять какие-нибудь новые технологии очистки?
Наталья Борисовна поджала губы и, глядя на меня как на дурочку, покачала головой.
– Какие технологии очистки, бог с тобой? Да вокруг таких заводов ни травинки не растёт, даже насекомых и то нет.
– Но можно ведь как-то бороться. Поднять общественность, митинги устроить, петицию создать…
– А то мы не боролись! Ещё когда этот Шубин только купил бывшую птицеферму, мы сразу стали писать во все инстанции. И мэру, и губернатору, и в Минприроды, и в газету, да куда только не писали! Ни ответа, ни привета. – Она раздосадовано махнула рукой. – Строят. Почти построили. Совсем скоро уже, говорят, производство запустят.
