Осень, как живой масляный полотно, разливалась вокруг кафе с великолепными окнами. Жаркий песок поднимал волны благовоний кофе, словно ароматная пена на поверхности реки времени. Даже холодные дождевые капельки не могли испортить этот романтический уголок.
К врачу мы приехали даже заранее, хорошее настроение Сабира уменьшалось по мере приближения к кабинету гинеколога. И конечно он пошёл со мной. Алина Андреевна только тяжело вздохнула.
Ещё в прошлый раз, заметив что я стараюсь говорить либо ""ребёнок"", либо вообще ""беременность"", где возможно, она мне подмигнула и сообщила, что ""малыш"" развивается хорошо и ""сердечко"" четко прослушивается. Вот и сейчас, послушав сердцебиение, она сообщила весьма обтекаемо.
- Хорошо стучит, работает. - Помрачневшее лицо Сабира мне совершенно не понравилось.
И хотя даже за такой короткий срок, Алина Андреевна отметила улучшения, выходила я из центра в далеко не таком радужном настроении, как заходила.
- Какие у тебя планы на остаток дня? - спрашиваю, решив для себя окончательно расставить все точки над и.
Меня физически раздражал беспорядок. И не важно, где и в чем. Дома, на кухне, в работе, в отчётах или... Или в семье. Я хочу знать, что сейчас вокруг меня происходит. Я не готова, просто не готова терпеть бардак в своей душе.
- Никаких. Думал дома побыть. А что случилось? Хочешь куда-то съездить? - спрашивает спокойно, не напрягаясь.
- Да, хочу. В дом твоего дедушки. - Вижу его удивлённое лицо, и сердце замирает.
- Зачем, Кир? - машина так и стоит на парковке перед центром, Сабир развернулся ко мне вполоборота.
- Зачем-то твоя мать хочет меня видеть. Пусть будет так. - Отговаривает? Значит, я права?
- Кир, ты ведь понимаешь, что она попросит прощения.
- Да уж, знаешь, нелегко решиться распрощаться с жизнью, особенно если только утром узнала, что ждёшь ребенка. И хоть решение принимала я сама, именно твоя мать нас убивала! - чувствую, как в горле появляется ком. - И я уверена, что она понимает, что нет смысла произносить это слово. Потому что да, я хочу, чтобы виновные заплатили за мой страх, за то, что наслаждались моей беспомощностью, за то, что посчитали себя вправе распоряжаться нашими жизнями!
- Ты хочешь, чтобы кто-то испытал туже боль, что и ты? Для тебя это важно? Это поможет тебе самой отпустить воспоминания о том вечере? - Задаёт он странные вопросы.
- Да поможет! И для меня это важно! - понимаю, что веду себя как истеричная стерва, но ничего с собой поделать не могу.
И мне даже не стыдно. Вся дорога проходит в молчании. А меня почти трясет от предположений, что меня ждёт в доме Агирова-старшего.
