Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
Дверь открылась, в освещенном проеме возникла широкоплечая фигура.
– Можно зажечь свет?
– Дыыы… – захлебываясь слезами, выдавила Анна.
Вспыхнули лампочки потолочного светильника. Анна сжалась в комочек под одеялом, стараясь спрятать залитое слезами искривленное лицо. Есть женщины, которых слезы не портят, но она точно знала, что это – не про нее.
– Где у тебя веник и совок? – спросил Роман.
– Не нужно, я сама…
Он быстро окинул взглядом пододеяльник, заметил пятнышко крови.
– Порезалась? Аптечка есть?
– В ванной.
– Лежи, я принесу.
Через минуту он вернулся, неся в руках пластиковую синюю коробку.
– Я сама, – повторила Анна уже тверже.
Мысль о том, что ее ногу будет держать и обрабатывать этот чужой, в сущности, парень, была ей неприятна. И почему-то в тот момент ей пришло в голову, что она давно не делала педикюр. Пожалуй, такие ноги стыдно показывать посторонним… То есть сами-то ноги в порядке, но лак на ногтях уже облупился.
– Хорошо, – Дзюба протянул ей коробку. – Давай сама.
– Я сама…
– Лежи уж, – улыбнулся он. – Ногой лучше занимайся.
Анна выпростала ногу из-под одеяла и осмотрела ранку. Даже и не ранка это была, просто царапина, из которой вытекло буквально пару капель крови. А так больно было, наверное, от неожиданности, да и место неудачное, очень чувствительное. Пока Роман орудовал веником, она быстро обработала стопу антисептиком и заклеила царапину пластырем.
«Он считает тебя настолько неудалой, что не доверил даже вымести осколки», – назойливо прожужжали Гады.
«Он бросился тебе на помощь! – тут же вступили в бой Искатели. – Он очень хороший!»
«Ничего в нем нет хорошего, – заворчали Защитники. – Он рассматривает тебя как вспомогательный инструмент, как вещь, которую нужно содержать в порядке. Потому и пришел проверить, не сломалась ли машинка».
Искатели запротестовали против такой несправедливости.
«Неправда! – завопили они. – Если бы он относился к тебе только как к инструменту, он бы повернулся и ушел, увидев, что ты жива и здорова.
«Я не могу больше это слушать, – подумала Анна. – Я не хочу это слушать. Господи, ну помоги же мне, подскажи, как остановить поток этих ужасных мыслей, которые не дают мне спокойно жить!»
Ей было одновременно и стыдно и сладко.
