Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
Было же где-то, он точно помнит, что это было… Этому не было объяснения, и вообще оно казалось никак не связанным с убийством, поэтому осталось просто отмеченным в памяти, но не осмысленным…"
"Вот оно! Эсэмэс-сообщения из памяти мобильного телефона Леонида Борискина, убитого в Сереброве 17 мая прошлого года. Переписка от 6 мая 2015 года с неким Котом, обозначенным в биллинге как «Кошкин Геннадий Витальевич»:
Борискин: Ну сколько можно? 100 раз говорил, что ничего не было!
Кот: Ты о чем?
Борискин: О твоей рыженькой.
Кот: С чего вдруг?
Борискин: Ты ж меня вором назвал.
Кот: Я?!?!? Когда?
Борискин: Не ты?
Кот: Уймись уже. Бегу на совещание.
Кто-то назвал Леонида вором. Выходит, он вполне мог получить такое же письмо, пораскинуть мозгами, вспомнить, у кого из его друзей-приятелей были основания сказать подобное. Вспомнил, вероятно, только Гену Кошкина, у которого была рыженькая подружка, давшая повод для ревности. Кошкин от авторства отказался. И что сделал Борискин? Выбросил письмо и забыл о нем? Или сохранил?
В материалах дела не было протокола обыска по месту жительства Борискина, это Роман помнил точно, но на всякий случай пролистал их еще раз.
Так выбросил Борискин письмо или засунул куда-то? Теперь уже ничего не установить, Леонид жил в съемной квартире, и после его смерти хозяева вернули его личные вещи родителям, что-то, вероятно, выбросили, посчитав мусором и хламом, а квартиру сдали снова.
– Командир, слово-то молви, – послышался насмешливый голос Люши.
Дзюба опомнился и сообразил, что так и стоит, уставившись в экран компьютера и ничего не объясняя.
– Когда отправлено письмо? – спросил он.
– Второго мая, – отозвался эксперт Дима.
