Автор
Валерий Олегович обманывал себя надеждуми на планомерность событий, но внезапная правда подкараулила его — жизнь рванулась в неведомые области. Теперь выбор за ним: либо рискнуть чем-то бесценно для себя, либо пойти по другому пути. Крайне неудобному и болезненному.
Ох, и любишь же ты денежки, мальчик Никита!»
– Надо, господин Никоненко, надо, – улыбнулся Фалалеев. – Будьте любезны мне ключики от квартирки.
И протянул руку.
– Зачем?
– Вы же собираетесь сказать своей хозяйке, что по рассеянности захлопнули дверь, оставив ключи внутри, и будете просить ее дать вам ее собственный второй комплект ключей, который, как вы сами мне вчера сказали, находится на общей связке с ключами от ее квартиры. Ведь так? Вы именно это мне сказали?
– Ну, – подтвердил Никита. – Так и есть, она всегда сама открывает, в дверь не звонит.
"– А вот представьте ситуацию: вы приезжаете в Шолохов, начинаете с расстроенным видом хлопать себя ушами по щекам, сетовать на собственную рассеянность, извиняться, просить ключи… И в этот момент ключики-то и выпадают из вашего кармана. Как это будет выглядеть?
– Ну чего… – пробормотал молодой человек. – Чего им выпадать? Или я их в сумку могу переложить…
Взгляд Фалалеева стал строгим и холодным.
– Вы забываете, уважаемый господин Никоненко, с кем вам придется иметь дело.
– Ну, так, – угрюмо подтвердил Никита.
– И что же может вам помешать притвориться, что вы уехали выполнять мою просьбу, а на самом деле добраться до торгово-развлекательного центра, поглазеть на витрины, съесть пиццу в кафе, посмотреть кино, потом вернуться и затаиться, не открывать мне дверь и делать вид, что вы меня не знаете? Ничто не может, – ответил Фалалеев на собственный вопрос. – У вас есть выбор: сделать работу и молчать за пятьдесят тысяч, или ничего не делать за двадцать пять. Я не настолько хорошо вас знаю, чтобы быть уверенным в вашем выборе.
Никита с недовольным видом вытащил из кармана ключи и сунул в протянутую руку Фалалеева.
– И где я потом буду вас искать? – проворчал он.
– Меня не нужно искать, – голос Фалалеева звучал ласково и утешительно. – Я буду здесь.
