Автор
В Центре силы Артём оказывается на грани жизни и смерти, где его идеи о богатстве и влиянии оказываются отбросены в сторону. Торговые караваны собирают рабов для Тутгорода, и это становится причиной внутреннего конфликта Артэма между собственными принципами и нуждой выжить в безжалостной атмосфере торговли и насилия....
Мы столкнулись на встречных курсах. Я старался отвести нож, ещё на бегу, а вор пытался добавить по мне сбоку — и тоже не останавливался. Оттого, что весу во мне было больше, Коля отлетел назад и упал на спину. А у меня ступня проскользнула в иле, и я тоже упал: ему на ноги, лицом вниз.
Сразу же приподнялся на руках… И еле успел перехватить летящий в лицо нож. Коля с рычанием навалился на меня. Попытался подмять, получил носком ноги в затылок, «поплыл» — и был немедленно скинут. Но в тот же момент снова попытался достать меня ножом.
"В такой драке нет правил. Я был массивнее, он — умелее. А ещё явно имел больше опыта и решимости. Но в тот момент, когда я понял, что моей жизни угрожает нож, в сторону были отброшены все глупости, вбитые когда-либо в голову…
Каждый колонист должен приложить все усилия для успешного выживания в любой, даже самой агрессивной среде, руководствуясь, в первую очередь, правилом №1. Но, если опасность/угроза не позволяют от них сбежать, требуется применить смекалку, чтобы защититься от них, и недюжинное мужество, чтобы показать своё изобретение другим колонистам.
Может, тут и не пахло никакими изобретениями… И, может, мой способ победить был не слишком героическим… Но я не герой, я — Вано! Снова вывернувшись из-под врага, я как клещами вцепился в его руку с ножом, а потом рванулся вперёд — и впился зубами… В губу.
Нет, сначала цепанул своими зубами его (ой, фу!), отчего рот наполнила зубная крошка и кровь. Но я не обращал внимания на боль!.
С рычанием уродуя чужую физиономию, я почему-то вспоминал дурацкий анекдот:
— Мама! Мама! Смотри, мальчик девочку ест!
— Да нет, сынок, они целуются… Ан нет, и вправду ест!
А Коля ничего не вспоминал. Даже про нож забыл и выронил. Он визжал, испуганно и яростно, изо всех сил пытаясь оторвать меня от своего лица. Зря он так, только больше кожи в моём рту оставил…
Наконец, у него получилось.
И мне бы всё это безобразие прекратить… Но я, как собака, почуяв слабину, вырвался из объятий ила и песка, сплюнул откушенное в воду — и рванул следом. Увидев впереди спину Коли, зарядил винтовку на бегу, бухнулся на колено, вскинул оружие и выстрелил.
Было темно, но я попал. Метил в спину, а поразил, что пониже.
