Ради этих акций я согласна лишиться своего бизнеса, но даже если мне удастся уничтожить Бертона, как быть с Шиханом?
Родди поднял веточку и начал крутить ее в руках, обдумывая слова Фионы. А потом сказал:
— Все, что от нас требуется, это натравить одну крысу на другую. Но я не знаю, как это сделать. По крайней мере, сейчас. Мне известно одно: адвокаты никогда не спешат. Нужно придумать, как поторопить события, и одновременно на чем-то подловить Шихана. Но пока ничего не в голову не приходит.
Оба умолкли и смотрели в закатное небо, пока колокола ближайшей церкви не напомнили, что пора возвращаться к Грейс и детям. Они встали. Теперь Фиона казалась О’Меаре бледной и печальной. Она хранила эту тайну в душе десять лет. И он, Родди, был первым — и единственным, — с кем Фиона поделилась ею. У него сжалось сердце. Боже, какое горе и ужас перенесла эта бедная девочка. Однако горечь и гнев не сломили ее. Да, теперь в ее глазах появилась тень. Но свет остался. Тот самый ясный и яркий свет, который горел в них, когда Фиона была малышкой.
Родди молча привлек ее к себе. У Фионы не было ни отца, ни матери. Умер даже муж, которого она обожала. Он любил ее как собственного ребенка и сделал бы все, чтобы помочь ей. Изменить прошлое нельзя, но, может быть, им удастся изменить будущее.
— Детка, ты больше не будешь заниматься этим в одиночку! — с жаром прошептал он. — Мы их достанем. Общими усилиями.
Глава семьдесят вторая
Фиона хмурилась, пытаясь вспомнить адрес рекламного агентства, где ей следовало быть через десять минут.
— Тависток-стрит, двадцать три, верно? — вслух сказала она, стоя на перекрестке Савой-стрит и Стрэнда. — Тависток пересекает Саутгемптон-стрит, а Саутгемптон пересекает Стрэнд… Или тридцать два? — Она вздохнула. — Ты понимаешь, что разговариваешь сама с собой? — прошептала Фиона, копаясь в сумочке. — Ну да, тридцать два, — сказала она, заглянув в листок. — Иди. И больше не бормочи себе под нос.
Она пошла по Стрэнду на запад, плотно сжав губы. Все, больше никаких разговоров. Эта скверная привычка пугала ее. Она была первым шагом к безумию. Не успеешь оглянуться, как станешь одним из тех несчастных созданий, которые плетутся по тротуарам, ругаясь с невидимыми спутниками. Обычно Фиона держала себя в руках, но сегодня была слишком расстроена.
После встречи с Невиллом Пирсоном прошла неделя, но он все еще не дал о себе знать. Это плохой признак. Наверное, все обстоит хуже, чем он рассчитывал.
