— У него есть и другие повреждения, вызвавшие внутреннее кровотечение… Мы пытаемся избавить его от боли, но этого надолго не хватает… Мне очень жаль.
Кейт закрыла лицо руками и зарыдала. Фиона подошла к отцу и взяла его за руку. Голова кружилась от шока. Случившееся не укладывалось в сознании. Еще совсем недавно она попрощалась с отцом, когда тот шел на работу. А теперь он лежал на больничной койке, разбившийся насмерть. «Этого не может быть, — думала она, глядя на отцовскую руку, казавшуюся такой большой по сравнению с ее собственной. — Это невозможно…»
Она схватила кувшин, стоявший на тумбочке другого больного, наполнила стакан, позвала мать, подняла отцу голову и поднесла стакан к его губам.
Кейт тут же оказалась рядом.
— Падди… — улыбаясь сквозь слезы, промолвила она. — О боже… Падди…
— Кейт… — прохрипел отец. Его грудь вздымалась и опадала. — Посади меня. — Его отсутствующий взгляд исчез; Падди узнал родных.
Кейт и Фиона бережно приподняли его, остановились, когда он вскрикнул, и подложили ему под спину подушку. Его дыхание стало пугающе частым; на секунду Падди закрыл глаза, пока боль в груди не утихла. Собрав остатки сил, он жестом подозвал к себе детей.
Падди потянулся к Эйлин. Констебль Коллинз передал малышку Кейт, и та бережно посадила ее на кровать. Падди обнял ее изувеченными руками, поцеловал в ручку и в лобик, а потом отдал жене. Услышав голос отца, Сими перевел дух и устремился к нему. Фиона успела схватить брата за руку и срывающимся голосом велела ему быть осторожнее.
— Почему? — попятившись, обиженно спросил мальчик.
— Потому что папе очень больно.
Сими обвел взглядом нижнюю часть тела отца, закусил губу, посмотрел на Фиону и сказал:
— Но у папы нет ноги.
Хотя шок Фионы еще не прошел, она сумела справиться с собой и негромко ответила брату:
— Сими, одной ноги у него действительно нет. Болит другая.
Сими кивнул. Затем он тихо, как мышка, подошел к отцу, поцеловал его колено и погладил; его маленькие пальчики были легкими и бережными.
— Папа, так лучше? — спросил он.
— Да, Сими, — прошептал Падди. Он потянулся к сыну, обнял, поцеловал в щеку и отпустил.
Потом отец позвал Чарли, сказал, что теперь он глава семьи, а потому должен заботиться о матери, брате и сестрах.
— Нет, па, ты поправишься…
Отец цыкнул на него, а потом попросил достать часы из кармана жилетки, висевшей на стуле в изножье кровати.
Когда Чарли сделал это, Падди сказал сыну, что когда-то они принадлежали его деду, а теперь принадлежат ему.
