Автор
В далекой деревне, где воспитание заканчивается прямо за окном, девочка чувствует тяжесть своих ролей. Джан не сводит злых взглядов, а она сама терзается внутренними конфликтами. Жасминовый чай в ее стакане ожидает, словно провокация на фоне этих сложных взаимоотношений....
Похоже, «Чай с жасмином» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я вживаюсь!
— Сестра! — скептически фыркаю я.
— Ой, да перестань, ты же все понял. Чо такого?
— Да, понял я. Не трогай ее, ладно. И не учи этому всему. Мне это не надо.
— Ладно. Но ты ее тоже не накаляй. Возьми и все! Переживает ребенок.
— Не могу!
— Почему?
— Потому что, Маш, секс для нее — это изнасилование, которое, она, как послушная жена должна потерпеть. «Нельзя сопротивляться»! — закрываю я глаза, меня передергивает снова. — А если этого изнасилования не случается, значит, она плохая жена. И переживает она именно поэтому.
— Чего?!
— Как-то так… Не по любви у них замуж идут. Ее отдали чужому мужику. Как рабыню. И должна терпеть. А он… Как женщина мне скажи — что я должен делать? Мне тоже насиловать?! Для спокойствия ее души, что она правильная жена!
— Ну, поцеловать-то ты можешь?!
— Могу… — мучительно сглатываю я.
— Так целуй горячее, мужчина! Пусть сама тебя изнасилует."
"Глава 22 — Допинг
Чтобы не дразнить нас запахами всякой вкуснятины, девчонки обходятся творогом с фруктами.
Допиваю. Яся заваривает мне чай. Подает. Пусть! А то опять начнет беспокоиться на счет своей бесполезности.
— Спасибо, Ясь.
Заглядывает мне в глаза, после первого глотка.
— Что такое?
— Так сделала?
Так! — Кивая улыбаюсь.
В прозрачной кружке плавают цветочки Жасмина. И я вспоминаю про ее колечко.
— Ясенька, ты говорила — мама русская.
— Да. Она уехала. После как я родиться. Не встречаться с ней, — грустно качает головой.
— Почему уехала?
— Харем… Русские — гордые. Не хотят большая семья. Дети — только свои. Другие жены — плохо.
— Почему тебя не забрала?
— Как это? — удивляется она. — Как забрать? Я — семья! Развод… Что на тебе — уходи. Ребенок — в семье остаться. Жены заботиться.
— У них дети собственность отца, ты чего телек не смотришь? — грызет яблоко Симка.
— А ты имя ее, фамилию знаешь?
— Отец не говорить о ней. Сердиться до сих пор. Ее хорошо приняли. Все давал! Любимая жена.
Показывает колечко.
— Мам Амина передала. Когда замуж отдавать. Когда сюда ехать.
— А давайте, найдем Ясину маму? — оживает замершая Симка.
— А можно?! — смотрит с тревогой на меня, щеки горят. — Отец сказать — нельзя. Джан — нельзя. Сам только с ней говорил, документы делать. Она подписывала. Гра-ждан… — неуверенно.
— Гражданство?
— Да.
