В страшной сцене из книги "Чародольский браслет", героиня резко отступает от костра, превращаясь в лунные отражения. Глухой крик разносится по лесу, подхваченный шумом деревьев, словно они готовятся спрятать эту ужасную трагедию навеки в своих ветвях.
Стволы деревьев искривились, словно стали резиновыми, земля под ногами задрожала, будто палуба готовой сорваться с места моторной лодки, и вдруг все прекратилось.
Над головой пролетела черная ворона, каркнула и уселась на ветку. Вздохнув, Таня и сама опустилась на пень. Дело принимало опасный оборот. Либо вернется Шиза и расскажет, как ей следовало выйти из иллюзии, наверняка поставив плохую оценку. Либо Татьяна навсегда останется в этом лесу, если так и не найдет способа выбраться.
И вдруг ей пришло в голову: так ведь она уже в Зале Трансформаций! И поэтому не может переместиться туда, где уже находится.
«Хочу попасть в университетскую столовую».
В этот раз деревья остались прямыми, только их силуэты побледнели, словно в подступающей вечерней тьме. Наконец белый свет померк на мгновение и вновь воссиял. Таня очутилась среди большой толпы учеников, радостно снующих по залу с нагруженными едой подносами.
Машинально девушка протиснулась к прилавку, на котором лежали ряды аппетитных булочек, и уже собиралась ухватить одну с подноса, как была окликнута:"
"– Татьяна, вот ты где! А я тебя ищу по всей Кукушке!
Рядом возник улыбающийся Александр.
– Нашла куда переместиться! – Он решительно взял девушку за руку. – Ты что, не знаешь, как правильно выходить из иллюзии?
Таня промолчала, справедливо полагая, что вряд ли могла этому научиться за два дня пребывания в Кукушке.
Но парень тут же пояснил:
– Любая учебная иллюзия появляется сама по себе, наша любимая Шиза ловко умеет их наводить.
– Понятно, – буркнула Татьяна. – Кто бы мне об этом раньше сказал.
– Да это всем известно, – улыбнулся парень. – Видно, что ты обучалась дикому волшебству.
– Насколько я помню, у нас это называлось истинным волшебством, – не удержалась Таня.
– Ты не думай, что обучение в горной школе здесь не ценится, скорее наоборот. Но… – Александр приблизил губы к самому уху девушки.
