В страшной сцене из книги "Чародольский браслет", героиня резко отступает от костра, превращаясь в лунные отражения. Глухой крик разносится по лесу, подхваченный шумом деревьев, словно они готовятся спрятать эту ужасную трагедию навеки в своих ветвях.
Таня заметила, что Лисцова нетерпеливо поглядывает через щель в дверном проеме, явно недовольная вмешательством бывшей соученицы.
– Мне все равно, чем ты там занят. – Девушка смерила его презрительным взглядом. – Мне не нравится, что вы с папашей опять что-то недоговариваете.
– Отец давно обезвредил твою ловушку. – Лешка ответил таким же взглядом. – Ты думаешь, почему он тебя пригласил на Апрельский бал? Там будут люди высшего ранга, самые сливки колдовского общества… Возможно, на кого-то из этих людей монета среагирует.
– Нет, не все ясно! – обозлилась Таня. – Меня удивляет, почему это ты столь резко поменял ко мне отношение? Это я должна обижаться на тебя за то, что ты напал на меня!
– Я не нападал на тебя! – прорычал Лешка, одним махом растеряв показное равнодушие. – Это ты повела себя глупо!
– Если тебе так нужна была моя кровь, мог бы просто попросить! – Таня чуть не задохнулась от ярости.
Проходившая по коридору студентка с опаской оглянулась на Лешку и ускорила шаг. Тот заметил это и вскипел с новой силой:
– Мне просто надоело тебя уговаривать! И вообще, – добавил он тише, – не порть мне репутацию… Вон Вацлав идет… А его отец дружит с моим.
Таня в недоумении вскинула брови.
– Еще секунду, – ласково произнесла она, шагнула к парню и, толкнув его к стене, прильнула губами к его губам.
Казалось, прошла целая вечность.
Решив, что поцелуй затягивается, девушка отстранилась. Лешка так и остался стоять прижатым к стене, будто время для него остановилось.
– Ты что делаешь? – наконец выдавил он.
– Порчу тебе репутацию, – широко усмехнулась Таня. – Но знаешь, вообще-то глупо обижаться на то, что я всего лишь раз или два назвала тебя сопляком.
– Никто не обижается, – процедил Лешка, понемногу приходя в себя. – И знаешь, Краюшка, ты совсем не в моем вкусе. Слишком худая и бледная.
– Почему же ты тогда покраснел? – улыбаясь, спросила Таня.
