Внутренний мир князя вытягивался на века, каждая память и страх впитывались в его существование. Древний холм на каменной горе - последняя точка, где несметные сны пересекаются с реальностью. Тишина скрепляется шорохом мыслей, каждое слово – звуком времени. И вдруг мир расцветает новыми отверстиями, когда страхи и воспоминания взрываются во лжи смерти....
Каве испытала новый приступ тревоги. Скорей бы все это закончилось…
Младший Вордак осторожно положил корону на камень, в некотором отдалении от Скипетра. Каве перехватила мрачный взгляд, которым старший Вордак одарил сына. Лешка вжал голову в плечи. По-видимому, торжественность обряда тяготила его. А также напряжение, воцарившееся среди людей в котловине, где некогда возлежал Великий Мольфар.
И вот с другой стороны подошел Лютогор. Надменно усмехнувшись, он вытащил из-под плаща Державу и водрузил золотой шар на черный бархат, замыкая три символа власти в круг.
Решительный момент настал.
Сначала ничего не происходило. Но все ждали. Ждала терпеливо Татьяна, ждал полудух, ждали три хранителя. Все смотрели на Скипетр, Венец и Державу.
И вдруг три предмета вспыхнули разом – ярким и чистым, ослепительно-желтым пламенем.
Каве давно уже высмотрела бледные очертания Двери: узкой и длинной, с красивой закругленной аркой. По всему дверному полотну шли тонкие, замысловатые узоры, словно оно было покрыто изморозью, а в центре зияла серым пятном бледная скважина. Никакого Ключа там не было, во всяком случае, издалека не разглядишь. Дверь в Скале медленно вращалась возле трех символов власти, почти задевая призрачным краем старшего Вордака – карпатский президент оказался к ней ближе всех.
Когда пламя вспыхнуло, по узорам Двери словно побежали тысячи тонких ручейков раскаленной лавы. Как будто в готовую форму решили залить расплавленное золото.
Изумленный вздох прокатился по котловине: Дверь в Скале явилась людям.
Старший Вордак подошел к Двери в Скале вплотную и с силой толкнул ее. Дверь поддалась, протяжно скрипнув, и приоткрылась.
