После убожества кабины «ушастого» я почувствовал себя прям-таки кронпринцем в шикарной карете.
– Чего ты сказал такого Киму на прощание, от чего у сына физиономия вытянулась? – спросил Юлик, запуская мотор.
Под капотом «Волги» размеренно загудел движок отнюдь не отечественного производства.
– Чего сказал? – переспросил я, ерзая, устраиваясь в переднем кресле для пассажиров. Переспросил и усмехнулся. – Ха! Да так, ерунду. Воспользовался моментом, чтоб лишний раз полечить твоего отпрыска от возвышенного романтизма.
– Благодарю за участие в воспитании сына, Мастер Семен.
– Ха!.. Не за что, мастер-ломастер Гай Юлий Кореец.
Коробка «Волги» с фирменной начинкой от лучших мировых автопроизводителей разъехалась с ушастым недоразумением и покатилась вон из тихого московского дворика к смердящему бензином проспекту.
– Не нравится мне твое веселое настроение, – произнес Кореец, сворачивая на простор проспекта, поворачивая в сторону МКАД.
– Юлик, ты играешь в покер?
– Нет, я не люблю карты.
– Напрасно. Житие наше весьма схоже с карточными играми. Слишком многое зависит от того, какая масть пришла, какую ставку объявляешь, как умеешь считать и блефовать. А блефовать, Юлик, лучше всего улыбаясь. Слабый – плачет, сильный – смеется заранее. Последним смеется тот, кто к игре в жизнь относится с улыбкой.
– Ты блефуешь, – кивнул Кореец. – Ты прячешь за улыбкой прочие чувства, а меня учили при любых раскладах оставаться невозмутимым. Как Будда.
– Это где ж ты видел невозмутимого Будду? Все его канонические изображения улыбаются...
Мы ехали за город и философствовали. Обменивались фразами и фразочками, развлекались, играя в словесный пинг-понг. Пересказывать Корейцу мою трепотню с Зоей Сабуровой – бессмысленно, ибо раз я подъехал к «Волге» на «Запорожце», значит, считаю целесообразным реализовать операцию под кодовым, предложенным мною ради шутки названием «шок и трепет».
Мы оба прекрасно понимали, что «шок и трепет» легко обернется «провалом и позором» в том случае, ежели сударыня Зоя решит поступить как-то по-своему, учудит нечто отличное от того, о чем я ее просил. А о чем я ее просил, Корейцу было, конечно же, известно, ведь это он детально разрабатывал план операции, искал место для «почтового ящика», придумывал систему для связи и так далее и тому подобное.
– Приготовься, Семен. Подъезжаем.
Я стиснул коленями металлическое древко инвалидной тросточки, сильно надавил на загогулину для руки, с трудом ее повернул.
