Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
Дрянь дело… совсем дрянь.
Почему дрянь?
А потому что вон – черт стоит, е…м щелкает. Типа я не такая, я жду трамвая. И, думаю, не один он тут такой…
И беспилотник имеется. Точнее, камкоптер, наверняка. Это не беспилотник, но для координации операции захвата сойдет. А захватывать тут… ежу понятно, кого тут будут захватывать…
Так вот, значит…
Я сполз вниз, чтобы меня по максимуму не было видно снаружи.
Вместе весело шагать по просторам,По просторам,По просторам!И, конечно, припевать лучше хором,Лучше хором,Лучше хором!Спой нам песню, перепелка-перепелочка.
Она посмотрела на меня и разом все поняла.
– Один справа. Синяя кепка. Типа музыку слушает. Может, еще есть, не вижу…
– Поняла, – хрипловатым голосом сказала она.
Я достал «ПБ».
– Разворачивайся. Собьешь его, только не сильно. Расколем, потом ты идешь в дом, я прикрываю. Дома есть оружие?
– Да, автомат.
– Хорошо.
– Только один.
– Хорошо. Начали…
Я ослабил дверь. Катерина развернула машину.
В последний момент подбавила газу… тупой удар!
Есть!
Я вывалился, перекатился. Целей нет! Только лежит сбитый человек в синей кепке. Катерина выскочила из-за руля, чтобы открыть дверь, – ошибка! Водитель должен всегда оставаться за рулем. Но это уже неважно.
Я забросил сбитого человека в машину.
– Давай, в соседний…
Сбитый был точно соглядатаем. У него я нашел телефон, рацию, пистолет «Хорхе» и карточку-пропуск.
– Будешь молчать – умрешь. Вякнешь что-то типа «Слава Украине!» – умрешь. Будешь врать – еще и руки переломаю.
…
– Сколько вас?
– Восемь… Восемь…
О как. И даже по-русски. А то говорили – мы собачью мову не розумием! Если по сломанной ноге постучать, сразу розуменье приходит.
– Чо так мало? Зачем вы здесь?
– Нам приказали… нам не говорят.
– Картинка есть?
– Чего?
Соглядатай был серым от боли и страха, но мне его было не жаль.
– Фотографии, урод. Тех, кого ты пасешь, козлина!
– А… в сотике.
– В сотике?
– Ага. В сотике.
Я ткнул допрашиваемого в рожу стволом, чтобы лишнего не думалось, после чего посмотрел его сотик. Фотографии были на месте, и моего сына, и Катерины. Более того, я узнал и место, где они были сделаны. Без ведома объектов, так сказать.
– Глянь, – я перебросил сотик Катерине.
