Автор
В череде ночного города, где окна засыпают и листья медленно покрываются листву, жива лишь тягучая сила воды. В эти пять минут до утра теплым поцелуем ночной город прижимается к сердцу. Здесь каждый шаг может быть последним в эпохе Единой Краины, перед тем как дырка времени сведет миру конец....
– Я никогда тебе не лгал. И ты это знаешь. Не солгу и сейчас. То, что вы делаете, – ведет к беде.
– Кто-то должен.
– Да, должен. Кто-то должен остановиться. Вы не остановитесь. Они тоже. Это второй раз уже, каждый будет думать за первый раз рассчитаться. Будет кровь. Очень много крови.
Вячеслав шмыгнул носом, потом решительно и как-то обреченно сказал:
– Пусть. Но мы не уйдем…
– Ты носом шмыгаешь. Давай-ка…
На мне была куртка… с виду обычная, почти как китайский пуховик, но на деле это одна из моделей Сивера, специально пошитая по заказу… Там внутри не просто утеплитель, а еще и кевларовая прокладка.
– Пап, ты чего?
– Надевай, надевай.
– Нет…
– Надевай, говорю!
Мудаки мы оба… Мудаки.
– А ты как? Холодно же.
– Как, как… кверху каком! Сейчас простужусь и сдохну от воспаления легких. А ты будешь в этом виноват, понял.
…
– Не вздумай. Я пошутил…
…
– Пошли. Только я заплачу.
– Не надо…
– Это почему?
– Нас тут бесплатно кормят…
Мы вышли на улицу.
– Отец… короче…
– Не надо ничего говорить. Если ты считаешь, что должен тут быть, – будь. Просто помни – ни один политик не стоит того, чтобы из-за него лить кровь.
– А Украина?
– Украина? Наверное, Украина стоит…
Он хотел еще что-то сказать… но не сказал. Просто достал из кармана свой бейдж и сунул мне. Не знаю зачем. Потом пошел к баррикадам.
О том, что я больше его не увижу, я тогда не знал…
За некоторое время до основных событий.
Нью-Йорк."
"Аэропорт имени Джона Фицджеральда Кеннеди, второй терминал.
20 мая 2019 года
– Здесь оставим?
– Ага… Давай здесь…
Двое неприметных мужчин: один – сорок с чем-то, другой – тридцать с чем-то, – выбрались из просторного темно-серого цвета «Шевроле Тахо». Один из них, тот, что постарше, поставил под лобовое стекло табличку «полицейский на задании». Иначе оставлять тут машину было немыслимо…
Второй подождал его, все это время он внимательно осматривался по сторонам…
– Пошли… – Первый махнул кому-то рукой.
– Никогда не знаешь наверняка…
Старший чуть поморщился. Как и все копы, что отставные, что действующие, он обладал определенным чувством юмора и жизнерадостности, некой душевной броней, позволявшей встречать во всеоружии все жизненные невзгоды, начиная от лейтенанта в дурном настроении и заканчивая тем, что иногда можно встретить на вызове.
