В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
Узнал, о чем речь, и крякнул. И задымили они в две трубы. Володя ключом открыл старинный (еще прадед Евграфа выстругивал) шкап с пролетарской документацией, купеческие лошкаревские счеты положил на стол и начал брякать костяшками. Брякает, а сам ногой притопывает да приговаривает:
— Ничего ты, Куземкин, не сделаешь!
— Это почему? — вскинулся Митька.
— А потому, что… лень-то родилась раньше нашего.
Митька забыл даже рот закрыть.
— Начальник ты у нас, раз! — Зырин брякнул одной костяшкой, скинул ее на левую сторону.
— Выточу! Точило есть!
— Переведут тебя в райён, как Микуленка, три! — Евграф кашлянул, а Зырин подмигнул и щелкнул налево третью костяшку. — В-четвертых… Забыли мы про Игнатья-то Павловича… У его всяко особое мненье насчет твоего сруба.
— А какое ему дело до моего сруба?
— Да на дрова Зойке! И у Сельки для клуба тоже лесных дров не нарублено…
Митька сообразил наконец, что Зырин его разыгрывает, и язык ему показал, как малый ребенок:
— А вот вам от моего сруба!
После этого замолчали все трое.
— Придется мне селиться в Носопырёво подворье… — тихо молвил Евграф Миронов.
— Димитрей! — снова вскинулся Володя Зырин. — Мы Евграфов дом Кеше бесплатно дали? Дали! Вот и пускай Евграф Миронов в Кешины хоромы въезжает. Мило-дорого…
Шутил Володя или всерьез говорил? Куземкин шуток не понимал. Не мог понять эту Володину шутку и сам Евграф.
— Я, таскать, не возражаю, пусть берет, — всерьез сказал председатель. — Только надо согласовать с Веричевым.
— А чего согласовывать? — сказал Зырин и опять подмигнул Евграфу. — С Кешей договоримся, и дело в шляпе. Дадим ему в придачу корову стельную и поселим Евграфа в Кешин дворец. Только в ем, во дворце-то, печь вроде бы обвалилась, и пол выломан…
— Пиши, товарищ Миронов, заявление! — важно сказал Митька.
— Есть ишшо и церковная килья, в ней печь ядреная. — Володя в третий раз подмигнул Евграфу. — Придется, правда, пробой вытаскивать. Ключа-то от кильи у нас нет. А там панталоны остались после наставницы. Нехорошо занимать чужую-то избу…
— Проживу и в овине! — не стерпел Евграф зыринских шуток, хлопнул в сердцах конторской дверью и уже не слышал, что еще сказал председатель, не понимавший зыринского зубоскальства.
