В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
А дальше-то что? «Без денег везде худенек», — говорится в пословице, а тут и без хлеба…
Вагоны были еще закрыты. Евграф побрел вдоль поезда. Паровоз несильно чихал впереди. Пожилой, с бледным лицом кочегар, глядя сверху в окошко, заметил странного мужика и молча стал наблюдать за ним. «А что, — подумал Евграф, — в городе-то ведь тоже люди живут. И на поездах православные. Ежели бы к нему попроситься? Может, и довез бы…»
Тревога в душе все нарастала, но сейчас она смягчилась стыдливой, в то же время и решительной говорливостью.
— Здрастуйтё! — остановился и громко произнес Евграф, но кочегар ничего не ответил. — Я, значит, это… Таварищ кочегар, нельзя ли с тобой, это… Дело, значит, мое совсем безвыходное… Гражданин кочегар…
— Да я не кочегар! — отозвался наконец человек в паровозном окне. — Я помощник…
— Таварищ помощник, я, значит…
В шипении паровозного пара, в запахе горячей смазки и гари паровозный помощник не расслышал последние слова. Но Евграф рад был уже и тому, что «кочегар» вступил в разговор, что его, Евграфа, не гонят прочь.
Наконец паровозник понял, чего хочет от него мужик в шоптаниках, и завертел головой в фуражке:
— Нет, нет! Нельзя!
— Да я бы тебе отплатил, не сразу, а отплатил бы! — кричал снизу Евграф.
Помощник машиниста исчез из окна, но вскоре появился в паровозной дверце, пальцем подозвал Евграфа поближе. Здесь было потише, и Евграф услышал:
— Нельзя! Строго запрещено! Откуда сам-то?
— Из турмы! — громко ответил Евграф и начал опять объяснять свое «безвыходное».
— Ступай в самый конец, поезд пойдет, ты встань на подножку. Доедешь… Только держись крепче…
«Кочегар» поглядел в обе стороны, не слышит ли кто его совет мужику. И пропал в жарком вонючем паровозном нутре.
Евграф опять остался один как перст. И хотя немного воспрянул духом, тревожное состояние не покидало его. Как доехать? Без билета ездить никому не положено, даже начальство обязано покупать билет.
Проводники как раз начали впускать народ. Мешки, чемоданы, узлы мелькали вдоль поезда, народ толокся у всех подножек. Евграф, не помня себя, побежал к последнему вагону. Когда двери вагона перед отходом поезда захлопнулись, он хотел взгромоздиться на подножку. Его опередил какой-то подросток в кепке.
— Куда лезешь? — громко прошептал парень. — Иди в другое место, там и езжай!
Евграф ничего не хотел слышать.
