В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Надеялся на воскрешение из мертвых.
— Этот твой диплом по психологии… Он приносит дивиденды, так?
— Я не хотела…
— А как насчет тебя, Люси? — Вопрос прозвучал грубее, чем мне хотелось. — Ты винишь себя? Поэтому ты много пьешь?
Она не ответила.
— Не следовало мне так говорить.
— Ты ничего не знаешь о моей жизни, — едва слышно прошептала Люси.
— Знаю. Извини. Это не мое дело.
— Я давно не сажусь за руль в пьяном виде.
Я ничего не сказал. Она отвернулась от меня, уставилась в окно. Какое-то время мы ехали молча.
— Ты, наверное, права.
Она все смотрела в окно.
— Я еще никому об этом не говорил. — Я почувствовал, как покраснело лицо, а слезы начали жечь глаза. — После той ночи в лесу отец никогда не казался мне таким, как прежде.
Она наконец повернулась ко мне.
— Ты права: в какой-то степени я винил себя. Если бы мы не ушли… Если бы я оставался где положено… А может, на его лице отпечаталось горе, вызванное потерей ребенка? Но я всегда думал, что он винил меня.
Она накрыла мою руку своей:
— Ох, Коуп.
Я не сбавил скорости.
— Возможно, ты права. Возможно, мне нужно искупить грехи прошлого. Но тебе это зачем?
— Мне?
— Почему ты копаешься в прошлом? Что надеешься найти после стольких лет?
— Ты шутишь?
— Нет. Чего добиваешься ты?
— Жизнь, которую я знала, в ту ночь закончилась. Ты этого не понимаешь?
Я не ответил.
— Семьи погибших, включая твою, потащили отца в суд. Вы забрали все, что у нас было.
Я ждал продолжения. Но она вроде бы выговорилась.
— Это я понимаю. Но чего ты добиваешься теперь? Я, как ты и сказала, пытаюсь найти сестру. В худшем случае пытаюсь выяснить, что с ней произошло на самом деле. А что нужно тебе?
Она не ответила. Мы ехали дальше. Небо начало темнеть.
— Ты не знаешь, какой беззащитной я себя ощущаю.
Я не имел понятия, что на это сказать.
— Я никогда не причиню тебе вреда.
Она заговорила после долгой паузы:
— Отчасти причина в том, что у меня как бы две жизни. Одна — до той ночи, где все более или менее хорошо, а вторая — после, где все не так. Да, я знаю, как жалко это звучит. Но иногда возникает ощущение, что в ту ночь меня столкнули с вершины холма и с той поры я только и качусь вниз. Иногда мне удается остановиться, но склон такой крутой, что я не могу сохранить равновесие и качусь дальше.
