В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
— Ты об этом знала?
— Это значения не имеет.
— Черта с два. Знала?
— Нет, — ответила Грета. — Он не говорил мне, откуда берутся деньги. Но послушай: тебе известно, как много времени отдавал Боб фонду Джейн. Был директором. На такой должности положено получать жалованье. И годовая сумма выражалась бы шестизначной цифрой.
— Пожалуйста, скажи мне, что этим ты его не оправдываешь.
— Я оправдываю его как только могу. Я люблю своего мужа. Ты его знаешь. Боб — хороший человек. Он занял деньги и вернул бы их до того, как кто-нибудь заметил.
Я понимал. Мне уже доводилось видеть, как это делается. Вся семья шла под нож. Я попытался подавить злость. Попытался посмотреть на происходящее глазами Греты, попытался принять приведенные ею доводы.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Речь идет о моей жизни.
От этих слов меня передернуло.
— Спаси нас. Пожалуйста…
— Солгав?
— Это была ссуда. Он просто не успел тебе сказать.
Я закрыл глаза и покачал головой:
— Он украл у благотворительного фонда. Он украл у благотворительного фонда твоей сестры.
— Не моей сестры, — ответила она. — Твоей жены.
Я пропустил это мимо ушей.
— Очень хотел бы помочь, Грета.
— Отворачиваешься от нас?
— Я не отворачиваюсь от вас. Но и врать не буду.
Она просто смотрела на меня. Ангела рядом со мной больше не было.
— Я бы для тебя это сделала. Ты знаешь.
Я предпочел промолчать.
— Ты подвел всех, кого только мог, — продолжила Грета. — Не уберег в том лагере свою сестру. И в конце, когда моя сестра страдала больше всего… — Она замолчала.
Температура воздуха в комнате словно опустилась на десять градусов. Спящая змея в моем животе проснулась и зашевелилась.
Я встретился с ней взглядом:
— Говори. Чего уж там, говори."
"— Фонд Джейн создан не ради Джейн. Ради тебя. Так ты заглаживаешь свою вину. Моя сестра умирала. Мучилась от боли. Я сидела рядом, у ее смертного одра. А тебя не было.
Бесконечные страдания. Дни превращались в недели, недели — в месяцы. Я при этом присутствовал. Я это наблюдал. Во всяком случае, по большей части. Я видел, как женщина, моя опора, увядала. Я видел, как свет уходил из ее глаз.
