В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Интересно, что они потом делают с этими записями? Неужели кто-то действительно смотрит их от начала и до конца?
— Ты не смотришь?
— Я скорее рожу. — Она улыбнулась.
— Нет, у тебя не получится.
— Пожалуй, что нет, но мы все — поколение Эм-ти-ви. Быстрая смена кадров, съемка с разных точек. А тут такая тягомотина. Ничего не подозревающий друг семьи может…
В этот момент дверь открылась. Едва двое мужчин переступили порог, я сразу понял, что они копы. Понял бы это, даже если бы не имел с ними дела по долгу службы.
Копы не улыбались. Оглядывали зал. Я знал большинство местных полицейских, но этих видел впервые. Меня это встревожило. Я понимал: что-то случилось. Я, разумеется, знал, что не сделал ничего противозаконного, но внутри все сжалось. С людьми такое бывает: я-невиновен-но-все-таки-чувствую-себя-виноватым.
У Греты и ее мужа Боба трое детей. Младшая дочь, шестилетняя Мэдисон, училась в одном классе с моей Карой. Грета и Боб помогали мне во всем. После смерти моей жены Джейн они переехали в Риджвуд.
Обычно другие отцы стоят у стены рядом со мной, но на тот раз нас пригласили днем, так что компанию мне составляли лишь несколько мужчин. Матери (кроме тех, кто услышал мою реплику насчет видеокамер и одарил меня суровым взглядом) меня обожают. Не меня, само собой, а мою историю.
