В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Маар кивнул, нажал на круглом боку фотоаппарата какую-то кнопку и, больше не тратя времени на переговоры, присел рядом с Василисой на скамейку.
— Улыбайся! — посоветовал он и левой рукой обнял девочку за плечи.
В круглом механизме что-то зажужжало, раздался тихий щелчок, за которым последовала яркая голубая вспышка. Как назло, у Василисы левый глаз моргнул от напряжения, — она очень надеялась, что на фото этого не будет видно.
Прошло некоторое время. Василиса почувствовала себя неловко: Маар не снимал руки с ее плеча и напряженно смотрел на фотоаппарат, очевидно, чего-то выжидая.
— Неужели не получи… — расстроенно начал он, но тут же замолк. Потому что верхняя крышка на механизме щелкнула, приоткрываясь, и оттуда взвился молочно-белый дымок.
На потолке и стенах будки вспыхнули светильники всех цветов радуги — дымок закружился в их свете, уплотнился, приобретая прямоугольную форму, и превратился в листок бумаги.
— Четко сработано! — восхитился Маар, ловя часограмму на лету. Мальчик осторожно подцепил ногтем край фотобумаги, и оказалось, что листков на самом деле несколько.
И он отдал Василисе два листка.
Фотография оказалась черно-белой и очень четкой. Казалось, протяни руку и очутишься внутри. У Маара получился очень хитрый вид, а у Василисы — заинтригованный и — вот досада! — с полузакрытым левым глазом.
— Ну вот…
В правом нижнем углу часограммы стояла подпись из цифр, обозначающих время и дату.
— А как можно переместиться из одного места в другое? — Василиса повертела фотографии в руках. — Этому можно научиться?
Маар фыркнул."
"— Да все проще простого! Попробуй дома оставить эти фотографии в разных комнатах. Потом дотронься часовой стрелой до одной из них, произнеси про себя числовое имя и постарайся изобразить именно то выражение лица, что сейчас у тебя на фотографии. Ха-ха, прикольно вышло… — Он смущенно кашлянул, встретив холодный взгляд Василисы. — А потом представь себе комнату, где лежит вторая часограмма.
Он широко ухмыльнулся, и его желто-зеленые кошачьи глаза вновь насмешливо заблестели.
Неожиданно шторка открылась, и в проем глянуло безучастное лицо клокера.
