В зале с часами запах бурой паутины тянется сквозь щель в потолке. Тук-тук-тук… Каждое дыхание Василисы становится жутко тревожным, как сердце под бодуном глухих часов. Она чувствует, что время приближается к концу жизни, и каждый тик отсчитывает последние секунды.
Видишь, как они перемещаются?
И действительно, клоки передвигались по специальным колеям, похожим на железнодорожные рельсы: эти колеи вели в самых разных направлениях, пролегая по лестницам, стенам и даже потолочным сводам коридоров."
"Они пошли дальше, и теперь Василиса внимательно присматривалась к окружающей обстановке, находя все новые и новые рельсы, удачно скрытые интерьером. К примеру, ей очень понравилось длинное, на всю стену галереи, прямоугольное панно, спаянное из разных железных деталей, трубок, часовых колес и циферблатов.
Надо сказать, что, несмотря на техническое и в чем-то даже футуристическое оснащение Чернолюта, его внутренние покои больше всего походили на средневековую крепость: каменная облицовка стен, чадящие дымом факелы, вдетые в железные кольца, повсюду — массивные сундуки с замками и железные лавки, украшенные мягкими подушками. Клокеры, похожие на старинные статуи рыцарей, лишь усиливали впечатление: при встрече с хозяйкой все они кланялись, издавая легкий металлический шелест и щелканье, — наверное, внутри у них терлись друг о друга тысячи мельчайших шестеренок.
— А как они двигаются? — не удержалась от следующего вопроса Василиса, наблюдая, как очередная сребролицая девушка приседает в грациозном реверансе. — Неужели это полностью часовой механизм?
— Да, и не только, — живо откликнулась повелительница лютов.
— Но они ведь не живые?
— Конечно нет. Клокер — это кукла, которая никогда не сможет стать человеком. Они бездушны. Как у всякой вещи, в ней есть слабая духовная сущность, определенная временем.
— А когда будет следующий урок? — с замиранием сердца спросила Василиса.
— Надеюсь, что не скоро, — фыркнула Черная Королева. — Когда-нибудь я устрою тебе экскурсию по ЗолМеху, посмотришь, как изготавливают клокеров… О, мы увлеклись беседой, не заметив нашего письмоносца.
