Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Обычно на всех мероприятиях они с Никитой Прочанкиным были в паре — танцевали танго или пасодобль, но надо же было ему накануне потянуть связки!
Впрочем, Дина почти не сомневалась, что даже если бы с Никитой ничего не случилось, этот весельчак Валик всё равно поставил бы её с Маринеску.
И вот чёрт знает что делать. Сегодня на уроке куратор уже спрашивал, что они готовят. Но и она, и Маринеску промолчали.
Дина осторожно перевела взгляд на его столик. Он сидел к ним спиной. А вот Катя заметила, что она на него посмотрела.
— И что будешь делать? — поинтересовалась Полина.
Дина пожала плечами.
— А что она может сделать? — ответила за неё Лиза. — Сама подумай, не будет же Дина с Маринеску что-то там готовить. Валику, конечно, не объяснишь, что с ним общаться зашквар… Кстати, а ты как выкручиваешься? С тобой же там эта крыса Казанцева Валику помогает.
— Никак, — Полина отчего-то смутилась. — Мы с ней не разговариваем. Валик нам говорит, что делать, и всё.
— Блин, ну и ситуация, да? — усмехнулась Лиза. — Дине вообще не позавидуешь. И общаться с Маринеску нельзя, и нельзя, чтобы Валик узнал про бойкот… И с этим номером он от тебя тоже не отстанет. Жуть… О! А ты, кстати, можешь и без этого психа выступить. Одна. С танцем. Ну или сыграешь что-нибудь…
Дина слушала Лизу вполуха, думая о своём.
— Дин, слышишь, пошли их нафиг, — тормошила её Лиза, — и выступай сольно. Валика можно даже не посвящать в подробности. По факту узнает и ничего уже не сделает.
* * *На следующий день Валентин Владимирович вновь поинтересовался, как у них двигается дело с номером и, не получив внятного ответа, велел обоим задержаться после урока.
— Пошли их нафиг, — прошептала Лиза, выходя вместе со всеми из аудитории.
Когда класс опустел, Валентин Владимирович усадил их перед собой за соседние столы первого ряда, а сам пристроился сбоку прямо на столешницу.
— Ну в чём дело, артисты? — спросил он, хмурясь. — Никак не можете репертуар согласовать?
Оба молчали.
— У нас не так уж много времени, так что соображайте скорее, чем будете удивлять публику.
— Это вообще обязательно? — подал голос Маринеску.
— А как же! Только не говори, что ты стесняешься, — усмехнулся куратор.
Маринеску неопределённо дёрнул плечом. Дина не поворачивалась к нему, но подмечала его движения боковым зрением и видела, что он тоже напряжён.
— Ну а ты, Дина, что скажешь? — обратился к ней куратор.
