Эрик — мальчик с плохой репутацией, которого исключали из школ за поведение. Неожиданно он получает шанс учиться в престижной частной школе. Там ему предстоит доказать, что он способен измениться, несмотря на своё прошлое и предубеждения окружающих.
Это злило, это бесило даже, но так больно и так маетно в груди было не из-за этого.
Да вообще плевать на Лизу.
А потом Дина поняла — это же её собственные слова теперь жгли внутри, точно раскалённые угли. Терзали, кололи, душили.
Зачем она так сказала? Ладно бы просто отпиралась, но зачем она сказала про него так плохо… так ужасно… Теперь она даже не могла в мыслях повторить те слова, которые так легко выпалила сгоряча. Гадкие, унизительные слова. Как стыдно было перед ним и перед собой… аж тошно…
Полина и Лиза вернулись перед самым ужином. Обе молчали, но молчание Полины было неловким и растерянным, а молчание Лизы — обиженным и кричащим.
Потом они переоделись, Лиза вышла из комнаты, а Полина обернулась на пороге:
— Дин, идём на ужин?
— Иди, я не хочу.
Полина грустно вздохнула и затворила за собой дверь.
Дина и правда сначала не хотела никуда идти. Стычка с Лизой отбила всякий аппетит. Но главное, она боялась увидеть его. Эрика. Было стыдно посмотреть ему в глаза. Пусть он и не знает про её слова, но она-то знает…
Причём раньше она ведь тоже как-то говорила про него гадости, кажется, даже похлеще, чем сегодня, и ничего. А сейчас почему-то становилось дурно от собственных слов. И так хотелось избавиться от этого ощущения, что-то сделать, чтобы оно прошло, перестало её мучить…
Но что тут сделаешь? Не признаваться же ему: «Извини, я тут сегодня нечаянно тебя обозвала». Чушь, конечно.
От Никиты прилетела эсэмэска:
«Дина, ты где? Приходи на ужин».
С другой стороны, думала Дина, не прятаться же теперь вечно. Надо просто как-то это перетерпеть, а в другой раз следить за своим языком.
Она спустилась в столовую. Нашла взглядом Эрика, тот сидел вместе с Катей. При нём, конечно, открыто её никто не терроризировал. Но отовсюду слышались смешки, со всех сторон на неё смотрели и пальцем показывали.
Дина увидела, как Ник привстал, замахал ей рукой. Она подошла к своему столику, села молча, уставилась на Лизу. Но та на неё не смотрела и вообще сидела так, словно кол проглотила.
У Ника пиликнул сигнал мессенджера на сотовом.
— О, народ пошёл мемасики про Казанцеву варганить, — открыв послание, весело объявил Ник.
Тут же следом пришло такое же сообщение и всем троим. То было фото: Казанцева лежала ничком на полу. Подол юбки и правда сильно задрался, обнажив белые плавки. Под фото и надпись налепили уже: «Крыса сушит трусы».
Лиза, посмотрев, хмыкнула. Рядом захохотали вслух одни, другие.
Дина оглянулась на Корбута, который сидел поблизости.
