Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
А в следующую секунду изображение вдруг ожило.
Фото оказалось просто застывшим на мгновение кадром из видео. Дина смотрела на себя со стороны, наблюдала свою мимику и хотела одного — скорее бы этот эпизод закончился. И тут фоновая песенка стихла, и та Дина, что гордо красовалась на видео, отчётливо и ясно произнесла: «Не нравится мне Маринеску. И не может нравиться. Кто он и кто я! Королевы с отбросами не общаются… И уж тем более не влюбляются…».
Эти последние секунды на видео будто заели, и слова повторялись снова и снова в гнетущей тишине зала…
56
В первое мгновение Дина застыла, не понимая, что это за омерзительная шутка.
Но это её голос, её…
И тут непонимание и шок сменились леденящим душу прозрением. Дина вспомнила тот день, когда у неё вылетели эти слова, вылетели бездумно, в сердцах, в пылу ссоры. В тот день Лиза и Ник застали их с Эриком в малом актовом зале, когда они… Нет, ничего такого они сделать ещё не успели, но Лиза сразу всё просекла и пристала: влюбилась, да?
Дина тогда зачем-то отчаянно отпиралась, а затем горько жалела о своих словах, корила себя всячески.
Оцепенев от ужаса, Дина поначалу не могла и слова вымолвить. Просто смотрела на экран, расширив глаза. Пару раз открыла рот, но не издала ни звука.
Все остальные в зале тоже молчали, находясь в таком же потрясении, как и она.
Проклятое видео наконец заткнулось. Но ещё несколько секунд в зале висела гробовая тишина. Некоторые, как, например, Олеся Приходько или Полина Аксентьева, бросили на Дину быстрый взгляд, затем — на Эрика и в замешательстве опустили глаза. Никита и Ренат Шмыгов попросту замерли с открытыми ртами. Корбут вдруг закашлялся. Лишь Лиза стояла с торжествующим видом.
Дина медленно, не дыша, превозмогая страх и стыд, повернулась к Эрику.
"На него было жутко смотреть. Он будто окаменел, и все краски, казалось, отхлынули от его лица, таким неожиданно бледным оно стало. Только чёрные глаза полыхали жгучей болью.
— А почему все замолчали? — невинно спросила Лиза с деланной улыбкой. — Что, мой подарок не понравился?
Тут Эрик встал, начал решительно выбираться из-за стола. Дина вскинулась, попыталась поймать его за запястье, но он, предугадав её движение, отдёрнул руку.
